Думаешь, справишься?
Консультировать новичков вместо охоты на драконов.
Идеальное падение с пьедестала.
Но я согласилась, потому что альтернатива — сидеть дома и считать часы до следующего сна — была невыносимой.
Новички оказались… восторженными.
Они смотрели на меня широко распахнутыми глазами, полными надежды и благоговения, слушали каждое слово, задавали бесконечные вопросы. Три дракона за десять лет охоты — для них я была легендой, воплощением мечты о героической судьбе.
Если бы они знали, что четвёртый дракон держит меня на поводке, как домашнее животное.
Ирония была восхитительной.
Я учила их отслеживать зверя, читать знаки, объясняла, как работать в команде, как не паниковать при виде огня, как целиться в слабые места. Всё, чему меня учили когда-то, всё, что помогло выжить там, где другие не смогли.
Они впитывали каждое слово, и я почти начала верить, что всё ещё могу быть полезной.
Почти.
Торгус дважды предлагал мне присоединиться к охотничьим отрядам. Один раз на западные горы, где заметили молодого дракона. Второй раз на побережье, где старый красный зверь терроризировал рыбацкие деревни.
Я отказалась оба раза.
Первый раз сослалась на усталость, второй — на необходимость закончить обучение новичков. Торгус не настаивал, но я видела вопросы в его глазах, видела, как он хмурится, глядя на меня.
Он знает, что что-то не так.
Но не знает, что именно.
И лучше пусть так и останется.
Один раз я всё же пошла на вылазку. Не на драконов — на разбойников, атаковавших торговый путь к северу от города. Простая работа, без огня и когтей, без крыльев, затмевающих небо.
Нас было четверо: я, два молодых охотника и Мира, куда опытнее моих учеников. Мы выследили банду до их лагеря в лесу, напали на рассвете, обезоружили их до того, как они поняли, что происходит, и привели к городской страже связанными и удивительно раскаявшимися.
Мира посмеялась над этим, когда мы получали награду.
— Ты слишком убедительна, Рен, — сказала она, похлопывая меня по плечу. — Половина из них рыдала, когда ты объясняла, что их ждёт в тюрьме.
Потому что я знаю, каково это — быть в ловушке без выхода.
Я промолчала, взяла свою долю монет и ушла.
Прошло ещё несколько дней. Метка почти не беспокоила. Сны стали тише. Я почти убедила себя, что могу жить так — в этом подвешенном состоянии между прошлой жизнью и той, что он навязал мне.
А потом настало совещание.
Торгус собрал всех старших охотников в главном зале штаб-квартиры гильдии — массивное помещение с высокими потолками, увешанное трофеями: черепами драконов, когтями, чешуёй, оружием, добытым в боях. В центре стоял огромный стол, на котором лежала карта континента, испещрённая метками и заметками.
— Новая операция, — объявил Торгус, постукивая пальцем по карте. — Чёрный дракон замечен в восточных провинциях. Сжёг три деревни, убил около сорока человек. Местный лорд предлагает щедрую награду. Нам нужна команда из пяти…
Он продолжал говорить, но я не слушала. Моё внимание было приковано к словам “чёрный дракон”, к тому, как метка на бедре вспыхнула — коротко, остро, будто отреагировала на упоминание.
Это не он.
Не может быть.
Кьяртан не…
Дверь в дальнем конце зала распахнулась.
Все повернулись, и мир словно замер.
В проёме стоял он.
Кьяртан. В человеческом обличье, одетый как наёмник — кожаный доспех, тёмный плащ, меч на поясе. Черные волосы собраны на затылке, лицо спокойное, почти скучающее, как будто ворваться в штаб-квартиру гильдии драконоборцев было привычно.
Торгус поднялся, рука его легла на рукоять меча.
— Кто ты? — рыкнул он, и вокруг стола все охотники напряглись, готовые к бою.
Кьяртан окинул зал взглядом, и его губы изогнулись в лёгкой усмешке, когда он нашёл меня глазами.
— Старый знакомый охотницы Ренелин, — произнёс он спокойно, шагая внутрь. — Хочу потолковать с ней наедине.
Тишина.
Торгус посмотрел на меня, и в его глазах я увидела подозрение, вопрос, недоверие.
— Рен?
Господи.
Он здесь.
Дракон в гильдии драконоборцев.
Кошмар наяву.
Я встала, пытаясь контролировать дрожь в руках, пытаясь не показать панику, которая поднималась изнутри, грозя захлестнуть с головой.
— Всё в порядке, — сказала я, и голос прозвучал удивительно ровно. — Я… знаю его. Дайте нам минуту.
Торгус хмурился, не веря, но кивнул, и я обогнула стол, направляясь к Кьяртану. Его взгляд не отрывался от меня, и в нём я читала насмешку, удовлетворение, что-то тёмное, что заставило метку пульсировать сильнее.
Я прошла мимо него, толкнула дверь в соседнюю комнату — небольшое помещение для переговоров, с парой стульев и столом, — и он последовал за мной, закрывая дверь.
Щелчок замка прозвучал слишком громко.
Я обернулась, и он стоял, прислонившись к двери, скрестив руки на груди, всё с той же проклятой усмешкой на лице.
— Что ты здесь делаешь?! — выдохнула я, шагнув к нему. — Ты понимаешь, где ты?! Если кто-то узнает…
— Никто не узнает, — оборвал он, и его голос был слишком спокойным. — Пока ты не дашь им повод заподозрить.
Я сжала кулаки, пытаясь совладать с яростью, со страхом, с желанием ударить его, закричать, выгнать отсюда любой ценой.
Он меняет мою жизнь.
Врывается в неё, переворачивает вверх дном, и ему всё равно.
— Зачем ты пришёл? — прошептала я, и голос дрогнул.
Кьяртан отолкнулся от двери, шагнул ближе, и я отступила, пока не уперлась спиной в стол.
Он наклонился, положив руки по обе стороны от меня, заключая в ловушку, и его лицо оказалось совсем близко.
Темные глаза. Холодные. Голодные.
— Соскучилась? — произнёс он тихо, и метка вспыхнула так болезненно, что я задохнулась.
Глава 7
Глава 7
— Соскучилась?
Нет.
Нет, нет, нет.
Но тело уже откликалось — пульс участился, дыхание сбилось, кожа покрылась мурашками там, где его близость ощущалась почти физически, будто он уже касался меня, хотя руки всё ещё лежали по обе стороны от меня на столе.
— Здесь нельзя, — прошипела я, пытаясь оттолкнуть его, но он не сдвинулся ни на дюйм. — За стеной двадцать человек, которые…
Его палец лег на мои губы, заставляя замолчать.
— Тогда молчи, — произнёс он, и в его голосе звучало предупреждение, обещание, что-то тёмное, что заставило метку загореться ещё сильнее.
Я попыталась оттолкнуть его снова, но он поймал мои запястья одной рукой, развернул меня спиной к себе и прижал к столу, пригибая вниз,
