Но вот полотнище полога снова дернулось. На пороге возник он. У него в руках было две миски. Одну он положил на низенький плетеный столик, с другой ушел в дальний конец шатра и начал есть. До этого момента Аля не чувствовала голода, а тут прямо живот подвело. Но это же надо было встать с места, а она не хотела привлекать к себе лишнее внимание.
И тут он вдруг перестал есть и вскинул на нее тяжелый взгляд.
Аля так и застыла, боясь дохнуть. А он встал, взял со столика вторую миску. Подошел, присел на корточки и протянул ей:
– Йе!
Она вздрогнула. Опустила глаза – в миске была жидкая каша, в которой плавали кусочки баранины. Большая порция.
– Йе.
– Спасибо, – пробормотала Аля, забирая у него миску.
Он не ответил, молча отошел и снова принялся за еду.
***
Они так и ели молча, каждый в своем углу. Аля временами поднимала взгляд от миски и смотрела на него. Она про себя окрестила его «парень», но нет, это был мужчина. Совсем молодой. Вблизи она разглядела, что у него гладкая кожа, загорелая, но не грубая, как можно было бы предположить, а шелковистая. Черты лица были правильные, а глаза большие, серые, взгляд суровый, пристальный.
И, конечно, рана на боку. Аля не могла на его развороченный бок смотреть.
Она еще подумала, что он по возрасту ровесник ее однокурсников. Но те по сравнению с ним воспринимались такими детьми. Инфантильные, рыхлые, ничего не видевшие в жизни, кроме компьютерных игр.
Боже, каким все казалось далеким. Еще сегодня утром она бежала на лекции, суетилась. А теперь? Уставилась в миску с кашей, сжала покрепче в руке грубую деревянную ложку. Пахло бараньим жиром. Она сцепила зубы и стала доедать, пока совсем не остыло.
Так странно было осознавать себя в этом шатре, в этой красной одежде, в украшениях. И отголоски переживаний от всего увиденного. Она невольно вздрогнула и задышала часто и глубоко. Ведь если бы победил не он, а тот, другой, который был в богатой одежде… Ей вспомнился его взгляд, горячий и алчный. Как будто он хотел живьем ее сожрать. Не так уж она была инфантильна, чтобы не понять, что он стал бы с ней делать.
Подумала так и снова передернулась. Надо было как-то выразить этому парню благодарность, но она не знала ни слова на их языке, не знала даже его имени. Да и, если честно, моментами, поглядывая на него, задавалась мыслью – а нужна ли она ему вообще со своей благодарностью?
Потому что он как принес ей еды, так с тех пор вообще перестал замечать ее.
Сам быстро доел, отставив миску куда-то в сторону, потом подошел к пологу и выглянул. Аля уж думала, опять уйдет, но нет. После этого к нему в шатер вошли еще четыре молодых воина. Одного, того, круглолицего, она узнала, других видела впервые. Все они, проходя внутрь, косились на нее.
Однако тот парень что-то сказал и сразу увел их вглубь шатра. Там они уселись кружком и довольно долго говорили о чем-то. О ней как будто забыли, и, наверное, это было хорошо. Аля поставила пустую миску на плетеный столик и затаилась, стараясь казаться меньше и незаметнее.
Но вот совещание окончилось, молодые воины стали расходиться. Один направился к ней, она вся сжалась, а тот взял со столика ее пустую миску и вышел.
А ее… хозяин? или как еще его звать? Подхватил с пола свою миску и тоже вышел.
Она осталась одна в шатре.
Тем временем совсем стемнело и наступила ночь. А ночью вообще все иначе. Аля очень плохо представляла себе, что теперь будет. И надо же где-то спать… Не успела додумать, полог шатра снова колыхнулся, вошел тот круглолицый. Отводя взгляд, бочком приблизился и положил недалеко от нее наземь большой глиняный горшок. И тут же вышел.
Аля сначала не могла понять. А когда поняла, готова была сгореть от стыда. Это же ей… э… для естественных надобностей? Ужас какой… Она не могла к тому горшку прикоснуться, да что прикоснуться! Она не могла пошевелиться.
Некоторое время в шатер никто не заходил. Потом вернулся этот… хозяин ее. Глянул искоса в сторону горшка. Аля чуть сквозь землю не провалилась. А он прошел вглубь шатра, туда, где прямо на земле были набросаны шкуры и куски войлока. Взял одной рукой кусок темной ткани и стал стелить, а потом улегся спиной к ней на здоровый бок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И… все? Уснул?
Аля не могла поверить. Некоторое время еще сидела, нервно прислушиваясь. Наконец усталость взяла свое, она свернулась комочком у стенки шатра и задремала.
Разбудил стон.
Тихий, но такой явственный.
– Ммммм… Ммммм!
Подскочила с колотящимся сердцем. В первый момент не могла понять, где находится, что происходит, потом дошло – шатер. А это он во сне стонет, наверное, воспалилась рана. И как тут быть? Надо же кого-то на помощь звать, а она ни слова не знает на их языке.
Мужчина снова застонал и стал метаться во сне.
Что делать? Аля зажала ладонями рот, стала оглядываться. Потом все-таки пересилила себя. Встала и тихонько подошла, хотела посмотреть. Но только она приблизилась, как он мгновенно перевернулся и схватил ее за руку.
Она так и застыла, глядя в его глаза.
А у него взгляд был дикий и сосредоточенный, как у потревоженного хищника. И такой глубокий, что Аля просто увязла. Он тоже замер, глядя на нее, брови сошлись на переносице. Сжал ее руку сильнее и потянул на себя.
И тут она наконец очнулась, заговорила, сбиваясь от волнения, потому что стало страшно – вдруг он решит, что она пыталась убить его или еще что-то замышляла.
– Ты стонал во сне! Тебе было плохо! Ты… У тебя рана! Она же воспалилась.
Потом осеклась под его взглядом и прошептала:
– Я хотела помочь. Правда. Я…
Ну вот. Сказала.
Только он все смотрел на нее и хмурился. Ну да, конечно, он же ни слова из того, что она говорит, не понимает. Стало жаль себя и захотелось плакать. А парень неожиданно перехватил ее руку выше и приподнял рукав. Взглянул на татуировку на запястье, потом ей в глаза.
Аля беззвучно ахнула. За всем, что с ней случилось сегодня, она и забыла про ту татуировку! Когда только он успел ее заметить, ведь в шатре было темно. И вид у него бы такой, что ей стало не по себе опять.
Попыталась отнять руку, но он не выпустил. Наоборот. Сильнее потянул на себя, показал на место рядом и проговорил:
– Ят.*
– Что? – испугалась Аля. – Не надо, пожалуйста.
И уж совсем не зная, что сказать, выпалила:
– Тебе нельзя! У тебя откроется рана!
– Ят! – повелительно повторил он.
Усадил на свою постель, а сам встал и вышел из шатра.
***
Тэмир был потрясен. У этой девушки на руке знак – голова дракона.
Ему предсказывал один слепой старик, что в его жизнь придет женщина-дракон. Тэмир ему в лицо рассмеялся. Разве бывает женщина-дракон?! А оно вот как.
Он сам не помнил, как вылетел из шатра.
– Куда? – спросил Гырдо, один из четырех его близких друзей, дежуривший снаружи.
– Надо, – ответил Тэмир.
И подошел сначала к своему коню, постоял немного, прижавшись к боку, а потом пошел прямиком в шатер к Дава.
– Э? – вытаращился тот, подскакивая со сна. – Хе-хе! Я все-таки был прав, и твой трофей выставил тебя из шатра?
– Не болтай, – буркнул Тэмир. – Лучше давай сюда снадобье твоей бабки.
– Воспалилась? Я же сказал!
Дава сразу же сделался серьезным. Мазал ему бок и ворчал. Когда он закончил, Тэмир сказал:
– Я сегодня лягу у тебя.
– Да уж конечно! Ложись давай. А я так и быть, посторожу там твое богатство.
***
Честно? Аля была в шоке и не знала, что думать. Сидела там и тряслась, каждую минуту ожидая, что он вернется, и тогда… Но время шло, а он не возвращался. И тогда до нее дошло, что он просто уступил ей свою постель.
Снаружи было тихо, только иногда доносился отдаленный лай и тихий звон упряжи. И спать уже хотелось адски, после всего глаза просто закрывались. Она улеглась с краешку, и плевать, что тут антисанитария и спать придется почти на полу. Свернулась калачиком и заснула сразу.
