Но сейчас он сдерживал себя, чтобы не спугнуть, успокоить эту девушку, похожую на дикую серну. Он не смотрел на нее, но остро чувствовал присутствие, вдыхал запах. Девушка иначе пахла, сладко.
Волосы, как будто пропитанные солнцем, и белая кожа, большие, светящиеся изнутри серые глаза. А руки… Тэмир заметил, что у нее нежные руки с гладкими розовыми ногтями. Эти руки не знали работы.
Кто ты? Хотелось ему спросить.
А молчание затягивалось, от этого понемногу начинало дрожать что-то в груди.
Вдруг полог шатра резко отдернулся.
***
Вчера Дер-Чи вынужден был подчиниться воле отца и остаться в своем шатре, но досада бродила огнем в груди. Чтобы как-то загасить огонь, Дер-Чи пил и смотрел перед собой. К нему в шатер нагнали наложниц, чтобы танцевали перед господином. Но они еще больше раздражали. В конце концов он оставил одну, а остальных прогнал. Эту он тоже прогнал, сразу после того как излил семя, не понравилась. И дальше он уже напивался до бесчувствия сам.
Естественно, наутро старший сын хана проснулся, чувствуя себя так, словно его рубелем* откатали. С похмелья трещала голова, и сгоряча он не заметил, но теперь после вчерашнего падения с лошади ныли шея и левая нога. Однако пришел в себя он быстро. Воин должен уметь преодолевать и боль, и похмелье. Иначе грош ему цена.
Промчался на коне, остудил голову.
И вот, относительно свежий, сел за еду. Смотрел, как мальчишка-прислужник выставляет перед ним яства. Мрачно усмехнулся, признав еду с ханского стола. Отец очень выборочно его баловал.
А в голову полезли мысли. Он вспоминал, как накануне приходил к нему отец, что говорил. И слова старого Забу-Дэ вспоминал. Кое в чем царский темник был прав, но у Дер-Чи не было терпения ждать. Ему надо было удостовериться, что это змеиное отродье Тэмир сдох от раны. Он хотел забрать рабыню прямо сейчас. Так хотел, что непроизвольно облизывал губы, во рту пересыхало.
Однако он не спеша закончил завтрак, не спеша пристегнул меч и вышел из шатра. И нет, прежде старший ханский сын, будущий Дер-Чи-хан, обошел своих преданных воинов, послушал, о чем говорят. Не мешало бы еще зайти к отцу, но это он собирался сделать позже, когда трофей будет уже в его шатре. Победителя не судят, с победителем иначе разговаривают.
В самый хвост становища, где ставили свои шатры самые захудалые воины, он тоже направился не спеша. Пусть видят, что идет господин. Его узнавали, перед ним склоняли головы и расступались. Наконец он добрался до шатра этого ублюдка.
Перед шатром вертелось несколько воинов в простой одежде.
Дер-Чи остановился, в их сторону смотреть не стал. Плевать ему было, чем они заняты. Чуть поодаль, у самой границы становища пасся крепкий буланый конь. Дер-Чи мрачно усмехнулся, коня тоже надо было бы забрать. Потом резко развернулся и направился ко входу в шатер, отдернул полог и вошел внутрь.
Первый же взгляд – ГДЕ?
Он искал красный халат, а в глаза бросилась отгораживавшая часть шатра занавеска. Потом он их наконец увидел. Сидели и ели вместе. Не сдох, проклятый выродок! А ее он едва признал в этом тряпье, только увидев испуганные светлые глаза и тяжелую русую косу, понял. Вот как? Уже успела?!
Дер-Чи нехорошо ощерился и шагнул вперед.
Тэмир поднялся ему навстречу, закрывая девушку собой.
***
Всего несколько шагов отделяло его от цели. Он уже чувствовал, как толстая русая коса обовьется о его кулак. Но тут снаружи раздались быстрые шаги и звон оружия, и полог шатра взметнулся снова.
– Господин Дер-Чи!
– Господин! Хан зовет тебя на совет!
Дер-Чи медленно обернулся, взглянул на отцовских прихвостней. Оба поклонились и замерли навытяжку перед ним.
– Господин, хан зовет тебя на совет, – повторил одни из них.
Другой просто смотрел поверх его плеча. И правильно, что не решался смотреть в глаза, Дер-Чи сейчас был зол, мог и зарубить. Его снова заставляли прогнуть спину. Как он в тот момент ненавидел отца! Старый хан зажился, пора укоротить его дни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Несколько долгих секунд прошло, наконец Дер-Чи резко сорвался с места и вышел. Отцовские прихвостни еле успели убраться, а он, не разбирая дороги, двинулся по становищу.
Перед ханским шатром стража. Еще на подходе Дер-Чи сбавил ход и оправил одежду. Подходил степенно, не спеша, пусть все видят, кто идет. Ему поклонились, перед ним откинули полог, допуская внутрь. Дер-Чи высоко поднял ногу, не дай Бог зацепить каблуком порог ханского шатра. Поднял голову, ожидая увидеть военачальников, советников и братьев, но здесь был только Забу-Дэ. Сидел рядом с ханом.
Старый темник был, наверное, единственным, к кому Угэ прислушивался. Потому что Забу-Дэ – как большой пустынный варан, которому все равно, кого жрать. Ни чувств, ни сомнений. Его вообще, кроме добычи, ничего не интересовало.
Однако советом здесь не пахло. Дер-Чи невольно замер, пытаясь угадать, зачем его вызвали, но сразу же опомнился и склонился перед ханом, сцепив руки у груди.
– Ты звал меня, мой хан?
И постарался спрятать глаза, чтобы тот не разглядел кипевшей в нем ненависти.
– Да, – проговорил хан и показал на место перед собой. – Проходи, садись.
Начало было хорошее. Если его пригласили сесть, значит, ничего неприятного вызов хана не сулил. Дер-Чи поклонился, прошел вглубь, сел, подобрав под себя ноги, и уставился на отца.
Хан молчал.
Все это стало затягиваться, наконец старый Угэ переглянулся с темником и с издевкой проговорил:
– Я смотрю, ты решил подружиться с этим голодранцем?
Дер-Чи вскинул голову как ужаленный.
– В шатер к нему ходишь. Соскучился?
– Отец! Я!.. – вспылил Дер-Чи.
Но хан его не слушал. Взмахнул рукой и уже другим тоном приказал:
– Раз так скучаешь по нему, будешь часто его видеть. Отныне Тэмир будет входить в совет. Тот, кто сумел победить лучшего ханского воина, может что-то толковое посоветовать.
– Отец! Он победил хитростью!
– Тем более, – скрипуче усмехнулся Угэ-хан и вдруг рыкнул: – Я все сказал!
Едва удержался Дер-Чи, чтобы не сорваться. И тут заговорил старый ханский темник Забу-Дэ:
– Врага надо держать близко.
***
Распаленный злостью молодой мужчина вылетел из шатра, а старый Угэ смотрел ему вслед. Хорошую мысль подсказал Забу-Дэ – ввести змееныша в совет, чтобы всегда был на глазах. Змееныш опасен. Слишком хитер, раз смог выжить и подняться. А для Дер-Чи очень полезно. Направит все силы туда и не будет думать о том, как бы скорее занять место отца.
Девушка-трофей, доставшаяся змеенышу, свою роль сыграла. Старый Угэ хорошо знал жизнь и был уверен, что не зря на нее поставил.
***
Вот именно чего-то такого Тэмир все это время подспудно и ожидал. Ночь прошла спокойно, утро тоже, но он знал, что Дер-Чи не успокоится. Не смирится с поражением. Будет при каждом удобном случае искать способ поквитаться или просто постарается его убить. Но Тэмира столько раз пытались убить, что это давно уже не пугало.
И вот Дер-Чи заявился сюда. И судя по тому, как он в первую очередь бросил взгляд на занавеску, а потом на девушку, и как налились кровью его глаза, понял, что у ханского сына на уме, было ясно. Ему нужен трофей.
Девушка.
Тэмир смотрел на ханского сына, темной глыбой замершего в проеме, а спиной ощущал ее страх. Разум в тот момент был кристально чист. Он смотрел врагу в глаза и просчитывал возможности. А у того был смурной и мутный взгляд, как у человека, пившего всю ночь, и еще Дер-Чи припадал на левую ногу и в своей тяжелой одежде был неповоротлив.
В голенище сапога у Темира был нож. Он знал, что успеет, был готов.
Но в этот раз драться не пришлось. Дер-Чи ушел, топоча, как рассерженная росомаха. Еще несколько долгих мгновений Тэмир стоял, прислушиваясь к удалявшимся шагам и шуму снаружи, потом повернулся к девушке.
