… Итого — 80 дней
— Да, восемьдесят дней! — воскликнул Эндрю Стюарт, в рассеянности сбрасывая козырь. — Но здесь не учитывается ни дурная погода, ни встречные ветры, ни кораблекрушения, ни железнодорожные катастрофы и тому подобное.
— Все это учтено, — ответил Филеас Фогг, делая ход, ибо на сей раз спор продолжался уже во время игры.
— Даже если индусы или индейцы разберут рельсы? — горячился Эндрю Стюарт. — Если они остановят поезд, разграбят вагоны, скальпируют пассажиров?
— Все это учтено, — повторил Филеас Фогг и объявил, бросая карты на стол: — Два старших козыря!
Эндрю Стюарт, чья очередь была сдавать, собрал карты, говоря:
— Теоретически вы правы, мистер Фогг, но на практике…
— И на практике тоже, мистер Стюарт.
— Хотел бы я посмотреть, как это у вас получится!
— Это от вас зависит. Поедемте вместе.
— Сохрани меня небо! — вскричал Стюарт. — Но бьюсь об заклад на четыре тысячи фунтов, что такое путешествие при существующих условиях невозможно.
— Напротив, вполне возможно, — возразил мистер Фогг.
— Ну что ж, совершите его!
— Вокруг света в восемьдесят дней?
— Да!
— Охотно.
— Когда?
— Немедленно.
— Это безумие! — воскликнул Эндрю Стюарт, которого начало раздражать упрямство партнера. — Давайте лучше продолжать игру!
— В таком случае пересдайте, — заметил Филеас Фогг, — в вашей сдаче ошибка.
Эндрю Стюарт лихорадочно собрал карты; затем вдруг бросил-их на стол:
— Хорошо, мистер Фогг, я ставлю четыре тысячи фунтов!
— Дорогой Стюарт, — сказал Фаллентин, — успокойтесь. Ведь это не всерьез!
— Когда я держу пари, то это всегда всерьез, — ответил Эндрю Стюарт.
— Идет! — сказал мистер Фогг. Затем, обернувшись к своим партнерам, добавил: — У меня лежит двадцать тысяч фунтов стерлингов в банке братьев Бэринг. Я охотно рискну этой суммой…
— Двадцать тысяч фунтов! — воскликнул Джон Сэлливан. — Двадцать тысяч фунтов, которые вы можете потерять из-за непредвиденной задержки!
— Непредвиденного не существует, — спокойно ответил Филеас Фогг.
— Мистер Фогг, но ведь срок в восемьдесят дней — срок минимальный.
— Хорошо использованный минимум вполне достаточен.
— Но, чтобы не опоздать, вам придется с математической точностью перескакивать с поезда на пакетбот и с пакетбота на поезд!
— Я и сделаю это с математической точностью.
— Это просто шутка!
— Настоящий англичанин никогда не шутит, когда дело идет о столь серьезной вещи, как пари, — ответил Филеас Фогг. — Бьюсь об заклад на двадцать тысяч фунтов против всякого желающего, что объеду вокруг земного шара не больше чем в восемьдесят дней, то есть в тысячу девятьсот двадцать часов, или в сто пятнадцать тысяч двести минут. Принимаете пари?
— Принимаем, — ответили Стюарт, Фаллентин, Сэлливан, Флэнаган и Ральф, посовещавшись между собой.
— Хорошо, — заметил мистер Фогг. — Поезд в Дувр отходит в восемь сорок пять. Я поеду этим поездом.
— Сегодня вечером? — переспросил Стюарт.
— Да, сегодня вечером, — ответил Филеас Фогг. — Итак, — добавил он, взглянув на карманный календарь, — сегодня у нас среда, второе октября. Я должен вернуться в Лондон, в этот самый зал Реформ-клуба, в субботу, двадцать первого декабря в восемь часов сорок пять минут вечера; в противном случае двадцать тысяч фунтов стерлингов, которые лежат в настоящее время на моем текущем счете в банке братьев Бэринг, будут по праву и справедливости принадлежать вам, господа. Вот чек на эту сумму.
Протокол пари был составлен и тут же подписан шестью заинтересованными лицами. Филеас Фогг оставался невозмутимым. Разумеется, он заключал пари не для того, чтобы выиграть деньги: он поставил двадцать тысяч фунтов — половину своего состояния, ибо предвидел, что вторую половину ему, быть может, придется израсходовать, чтобы благополучно довести до конца свое трудное, чтобы не сказать невыполнимое, намерение. Что касается его противников, то их смущал не размер ставки, а сомнение в том, порядочно ли принимать пари на подобных условиях.
Пробило семь часов. Партнеры предложили мистеру Фоггу прекратить игру, чтобы приготовиться к путешествию.
— Я всегда готов! — отвечал невозмутимый джентльмен, сдавая карты. — Бубны козыри, — сказал он. — Ваш ход, мистер Стюарт!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,
в которой Филеас Фогг изумляет своего слугу ПаспартуВ семь часов двадцать пять минут Филеас Фогг, выиграв в вист около двадцати гиней, распрощался со своими почтенными партнерами и покинул Реформ-клуб. В семь часов пятьдесят минут он отпер двери и вошел к себе в дом.
Паспарту, уже успевший старательно изучить распорядок дня, был несколько удивлен, что мистер Фогг погрешил против точности и явился в неурочное время. Согласно расписанию обитатель дома на Сэвиль-роу должен был возвратиться только в полночь.
Филеас Фогг сразу же прошел в свою комнату и оттуда позвал:
— Паспарту!
Паспарту не ответил. Этот зов не мог относиться к нему: сейчас было не его время.
— Паспарту! — повторил мистер Фогг, не повышая голоса.
Паспарту вошел.
— Я вас зову второй раз, — заметил мистер Фогг.
— Да, но сейчас не полночь, — ответил Паспарту, указывая на часы.
— Я это знаю, — сказал мистер Фогг, — и не упрекаю вас. Через десять минут мы отправляемся в Дувр и Кале.
Что— то вроде гримасы показалось на круглой физиономии француза. Было очевидно, что он плохо расслышал.
— Вы переезжаете, сударь? — спросил он.
— Да, — ответил мистер Фогг. — Мы отправляемся в кругосветное путешествие.
Паспарту вытаращил глаза, поднял брови и развел руками; он весь как-то обмяк, и вид его выражал изумление, граничащее с остолбенением.
— Кругосветное путешествие… — пробормотал он.
— В восемьдесят дней, — пояснил мистер Фогг. — Поэтому нам нельзя терять ни минуты.
— А как же багаж? — спросил Паспарту, растерянно оглядываясь вокруг.
— Никакого багажа. Только ручной саквояж с двумя шерстяными рубашками и тремя парами носок. То же самое — для вас. Остальное купим в дороге. Захватите мой плащ и дорожное одеяло. Наденьте прочную обувь. Впрочем, нам совсем или почти совсем не придется ходить пешком. Ступайте.
Паспарту хотел что-то ответить, но не мог. Он вышел из комнаты мистера Фогга, поднялся к себе и, упав на стул, от души выругался.
— Вот так штука, черт возьми! А я-то думал пожить спокойно!… — проворчал он.
Затем машинально он занялся приготовлениями к отъезду. Вокруг света в восемьдесят дней! Уж не имеет ли он дело с сумасшедшим? Как будто нет… Может быть, это шутка? Они едут в Дувр — ладно. В Кале — куда ни шло. В конце концов это не могло особенно огорчить честного малого: вот уж пять лет, как он не ступал на землю своей родины. Быть может, они доберутся и до Парижа? Ну что ж, честное слово, он с удовольствием увидит вновь великую столицу! Уж, конечно, такой солидный джентльмен непременно там остановится… Пусть так, однако он снимается с места, он переезжает, этот джентльмен, такой домосед!
