Тегеран. Рядом с живописными глинобитными хижинами старого города, этими свидетелями прошлого, широкие асфальтированные улицы, современные светлые здания гостиниц и банков, чудесный аэропорт ― выражение новой эры этой своеобразной, сказочной столицы растущей страны, энергично и целеустремленно ищущей пути в XX век.
В иранской столице нас любезно приютила учительская чета д-ра Лустенбергера. Здесь мы оборудовали первый базовый лагерь экспедиции. Мы оставили ящик продуктов для обратного пути. Наши машины были «благодарны» разгрузке. А мы наслаждались в плавательном бассейне Лустенбергеров. Больших приключений, чем поездки к их дому, нам переживать не приходилось. Такого движения автотранспорта, как в Тегеране, мы за всю свою жизнь нигде не видели: слева и справа мимо нас проносятся автомашины на бешеной скорости, на этой же полосе на такой же скорости несется и встречный транспорт ― сумасшедший круговорот! И глупейшим образом именно здесь испортилась у одной из наших машин сирена.
Удивительно, как мы уцелели...
Три недели пути! Вели машины по очереди. Дорога стала нашим поверенным. Нежной и уступчивой была она на длинных асфальтовых перегонах в Италии и Югославии. Промелькнули Триест, Любляна, Загреб и Белград. На автостраде между Триестом и Белградом мы проезжали более 600 километров в день. Но потом наша подруга-дорога превратилась в строптивого, не желающего нас знать врага. Нашему дневнику мы доверили следующие записи: «Последние 90 километров в Югославии были хуже любой проселочной дороги. От Ниша до болгарской границы бесконечное чередование рытвин, глыб, скал и ям. Правда, на всем этом протяжении строится новая дорога, но это было малоутешительным для нас. Чтобы проехать эти 90 километров, нам потребовалось полных шесть часов. Через год или два этот суровый горный район можно будет проехать за час.
В Болгарии дорога опять оказалась нашим другом. Эти немногие часы езды были настоящим отдыхом перед бесконечно длинными грунтовыми дорогами Турции, вопреки ожиданиям содержащимися в хорошем состоянии. Часто встречали мы в этой симпатичной стране гигантские дорожно-строительные машины, выравнивающие и асфальтирующие плохие участки.
В Иране, проехав через знаменитый город ковров Тебриз, продолжаем трястись по главной магистрали к Тегерану.
Пересекли высохшие реки и унылые горные пустыни. Вот перед нами высочайшая вершина Ирана ― Демавенд (5676 м), и наши альпинистские сердца забились сильнее. В этой жаре нам казалось шуткой, что это белое пятно на вершине действительно лед и снег.
Между Тегераном и Каспийским морем шах открыл за четырнадцать дней до нашего проезда стокилометровую автодорогу ― подарок, за который мы его благодарим.
Наши машины держались отменно. Только пыль, наш вечный спутник, проникала повсюду и мешала прежде всего контактам прерывателя. Как каждый из нас на вечернем биваке под открытым небом выполнял свои обязанности повара, писаря или переводчика, так же усердно, с олимпийским спокойствием Визи латал проколы в шинах, пробитых гвоздями от подков.
В Афганистане мы ожидали более худших дорожных условий. К счастью, они оказались не хуже, чем в Иране: выжимали максимум 30-40 километров. В пустыне между Гератом и Кандагаром дорога расширяется местами до 100 метров, так как каждая грузовая машина в этой бескрайней песчаной, пустыне едет, где ей удобнее, чтобы не попадать в западни. Афганская торговля целиком зависит от грузового автотранспорта, железных дорог в этой стране нет.
Незабываемы наши встречи на обочинах. Приветливы крестьяне Болгарии. Один из них во что бы то ни стало хочет иметь наше фото. Когда останавливаемся, нас тут же окружают дети. Не спеша присоединяются к ним и взрослые, рассматривая машины с почтительного расстояния. Довольная улыбка освещает лица, если кто-либо разберет непонятные иранские знаки и прочтет: «Первая швейцарская гиндукушская экспедиция».
Афганцы, которых мы встречали, предупредительны и всегда готовы помочь.
В пограничной зоне Ирана, между Каспийским морем и городом Мешхед, нас проверяли в каждой деревне. Полицейские с важным видом выписывали наши фамилии из паспортов в маленькие блокноты, и когда кто-нибудь из них узнавал, что среди нас есть врач, тогда оказывалось, что весь пост состоит из одних больных. Один полицейский страдает болями в желудке, второй ― маленький коренастый ефрейтор ― жалуется, что не может иметь детей, третий страдает (между прочим, широко распространенной в Иране) сонной болезнью. У врача было по горло работы, и нам приходилось часто на много часов прерывать нашу поездку. Несмотря на излияние благодарностей, медик был недоволен своей работой, зная, как мало поможет людям консультация без терапевтического контроля.
Чем дальше мы продвигались на восток, тем больше дорога напоминала зоологический сад. Легковые машины исчезли. Маленькими быстрыми шагами семенили мимо нас тяжело нагруженные ишаки; ноги всадников доставали почти до земли. Мы пробивали себе дорогу сквозь громадное стадо курдючных баранов, которые носят свои запасы в мешкообразно распухшем хвосте, вес которого достигает 15 килограммов, буйволы лениво лежат в мутных лужах и только сопят, когда мы проезжаем мимо. При температуре, доходящей до 40-50 градусов в тени, нам тоже хочется, хотя бы на время, стать буйволами...
В Афганистане разгоняем стада драгоценных каракулевых овец. Как известно, из шкурок ягнят шьются знаменитые манто. Почти каждый афганец носит каракулевую шапку.
Часто проезжаем мимо стоянок кочующих племен, разбивших рядом с дорогой свои черные плоские шатры на украшенных искусной резьбой стойках. Довольные ленивые верблюды жуют колючие ветки кустарников. Черепахи, шакалы и ежи переходят нам дорогу. В сухих кюветах валяются трупы собак и баранов. Коршуны дерутся за останки сдохшего осла. Эти скелеты вдоль дороги встречаются реже, чем заржавевшие, заброшенные грузовые машины, которые не удалось вытащить из кювета.
В Турции, Иране и Афганистане грузовые машины играют большую роль. Их водителей можно назвать модернизированными кочевниками. Они спят на раскладушках на самом верху своих машин, под открытым небом, месяцами не закрытом облаками. Они гордятся своими машинами, собственноручно разукрашенными пестрой росписью. В водительской кабине висят занавески с бахромой. Они знают наизусть мотор, хотя не учились на курсах механиков. Зато они художники и импровизаторы: их можно найти в самом центре пустыни монтирующими задний мост по всем техническим правилам или куском разжеванного хлеба изолирующими контакт, в то время как капот лежит ненужным балластом в кузове. В тени машины сидит на корточках (характерный метод отдыха на Востоке) группа сурового вида мужчин в чалмах и потрепанной одежде, путешествующих по «автостопу» в следующий город. «Автостоп» здесь самое распространенное средство для передвижения простолюдина, и каждый водитель грузовика считает своим долгом заполнить свободное место попутчиком...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
