— Он играет вторую партию, — озадаченно пробормотал Второй Офицер. — Я только что слышал, как он сказал: «Ну что, продолжим?».
— Наверное, он записал свой голос на пленку. Думаю, что Дель разработал для Ньютона какой-то план игры, но долго дурачить берсеркера животное не сможет.
Время тянулось невообразимо медленно.
— Он проиграл первые четыре партии. Но вот что удивительно — повторения ходов нет. Нам все же надо было сделать доску…
— Да заткнись ты с этой доской. Мы бы глазели на нее и не знали, что происходит на пульте. Будь настороже, мистер!
Казалось, что прошла целая вечность.
— Думаю, что теперь мне действительно следует быть повнимательнее! — вскричал вдруг Второй Офицер.
— Что такое?
— Наша сторона добилась в последней партии ничьей.
— Значит берсеркер убрал свой луч. А ты уверен…
— Да нет, луч действует! Посмотри — показания приборов точно такие же, что мы наблюдали в прошлый раз. Луч воздействует на Деля уже почти час и становится все сильнее.
Командир не мог поверить своим глазам. Но он хорошо знал, сколь опытен его Второй Офицер. Индикаторы на пульте совершенно отчетливо подтверждали: мозговая атака берсеркера продолжается.
Но тогда мы можем сказать, что в корабле Деля кто-то или что-то, не обладающее функционально развитым разумом, все-таки обучается игре по мере ее продвижения. Ха-ха, — добавил он, словно пытаясь вспомнить, как должен смеяться человек.
Берсеркер выиграл еще одну партию. Следующая закончилась вничью. Затем еще один выигрыш машины и следом три ничьих подряд.
В какой-то момент Второй Офицер услышал, как Дель холодно произнес: «Ну что, не пора ли тебе сдаваться?». Правда, уже на следующем ходу он проиграл партию. После этого очередная партия опять пришла к ничьей. Дель определенно затрачивал на ход больше времени, чем его противник. И все же ходы делались достаточно быстро, чтобы не рассердить берсеркера и не вызвать с его стороны нетерпения.
— Берсеркер испытывает различные модуляции луча, — сказал Второй Офицер. Да и мощность он здорово увеличил.
— Понял, — задумчиво произнес Командир.
Несколько раз он был почти готов к тому, чтобы связаться с Делем по радио и сказать ему что-нибудь ободряющее.
Командир с большим трудом мирился с собственным вынужденным бездействием и ему не терпелось узнать, что же в действительности происходит. Однако он так и не решился воспользоваться такой возможностью — любое вмешательство могло нарушить это чудо.
Даже когда матч превратился в бесконечную серию ничьих между двумя постигшими все премудрости игры противниками, Командир все еще никак не мог поверить в то, что их необъяснимая удача продлится долго. Несколько часов назад он уже мысленно распростился с жизнью, и сейчас все еще ждал смертельной развязки.
— …не исчезнут с лица Земли! — сказал Дель Мюррей, и Ньютон бросился освобождать правую руку хозяина из плена наручников.
Несколько секунд назад последняя партия прервалась…
Берсеркер отключил свой мозговой луч в тот момент, когда рядом с ним в обычное пространство ворвался корабль Гизмо, — он появился точно в том месте, где его ждали, опоздав всего лишь на пять минут. Берсеркер вынужден был прекратить воздействие на Деля, чтобы сосредоточить всю свою энергию на отражение атаки со стороны Гизмо и Фоксглава.
Дель видел, как корабельные компьютеры, оправившись от воздействия луча, навели прицельный экран на покрытую рубцами и пробоинами среднюю часть корпуса берсеркера. Взмахом правой руки Дель смахнул остатки фигур с шашечной доски.
— Вы разбиты! — заорал он хриплым голосом, изо всех сил ударяя кулаком по красной кнопке.
— Хорошо, что эта штука не захотела играть с нами в шахматы, — говорил Дель спустя некоторое время, обращаясь к Кораблю Фоксглава. — Я бы никогда не смог разработать систему для шахмат.
Дым вокруг этих кораблей уже рассеялся, и сквозь смотровые окна можно было наблюдать расширяющееся газовое облако, которое еще продолжало немного светиться, да и куски оплавленного металла — это все, что осталось от древнего дьявола — берсеркера.
Командир захотел знать подробности:
— Я понимаю, что ты заставил Ньютона следовать в игре твоим схемам. Но как он мог обучаться в ходе игры?
— Он-то сам никак. А вот его игрушки… — Дель усмехнулся. Подождите. — Он позвал к себе айяна и взял из его рук маленькую коробочку, внутри которой что-то перекатывалось. На крышке была нарисована схема, изображающая одну из возможных позиций упрощенной шашечной партии; разноцветные стрелки указывали варианты возможных ходов фигур Деля.
— Понадобилась всего пара сотен таких коробочек, — прокомментировал Дель. — Эта относится к группе, которую Ньют использовал для выбора четвертого хода. Обнаружив коробочку со схемой, совпадающей с позицией на доске, вытаскивал изнутри одну из бусинок, не глядя какого она цвета — кстати, самое трудное было научить Ньюта именно этому: не забывайте, как мало времени у меня было. — Дель достал одну бусинку. — Ну вот, попалась голубая. Это означает, что следует сделать тот ход, который на крышке коробочки показан голубым цветом. Оранжевый цвет, кстати, ведет к самой слабой позиции. Вы видите? — Дель подставил ладонь и вытряс из коробочки все бусинки. — Оранжевых здесь не осталось. Вначале было по шесть бусинок каждого цвета. Ньютон действовал по моим указаниям: вытащив какую-нибудь бусинку, он не возвращал ее в коробочку до конца игры. Если по окончании партии табло показывало, что наша сторона потерпела поражение, Ньют должен был отбросить все бусинки, которые он в ней использовал. Таким образом, все плохие ходы изымались из дальнейшего рассмотрения. Через какой-нибудь час Ньют благодаря своим коробочкам в совершенстве обучился игре.
— Да… — протянул Командир. Он на секунду задумался, а потом наклонился к айяну и почесал у него за ухом. — Мне бы такая идея никогда не пришла в голову.
— А я удивляюсь, что не сразу дошел до этого. Этой идее уже более двухсот лет. Как-никак компьютеры — это моя специальность.
— Она может принести много пользы, — сказал Командир. — Я хочу сказать, что сам этот принцип можно применять во всех случаях при столкновении с мозговым лучом берсеркера.
— Да, — согласился Дель и задумался. — А еще…
— Что?
— Я вспомнил одного парня, с которым встречался однажды. Его зовут Блэнкеншип. Интересно, мог ли я и в игре с ним проделать нечто подобное?..
ДОБРОЖИЗНЬ
Мне, Третьему Историку, пришлось столкнуться с землянами, разум которых был столь мертвенно холоден, что поначалу они относились к войне, как к какой-то забавной игре. В течение первых десятилетий войны с берсеркером эти люди воспринимали ее не более как игру, в которой — что поделаешь? — жизнь терпит поражение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
