— кто знает о Викторе немногим меньше него самого.
Теперь я действительно дрожала. Хотела закричать, но крик так и застрял в горле. Платье упало к ногам, и я ощутила лёгкое колыхание воздуха. Внутри всё сжалось так, будто меня ударили в солнечное сплетение. Ещё плотнее я обхватила себя руками и вздёрнула подбородок, стараясь держаться стойко.
— И что дальше? — на удивление, вышло даже с подобием вызова.
— Дальше ты поедешь домой, — он до боли сжал моё запястье, заставил отойти от стены.
Ноги были ватными, колени подгибались. Мысок туфли врезался во что-то, и это «что-то» покатилось по полу. Помада… Тюбик моей лучшей помады. Неожиданно на плечи мне опустился пиджак, и меня окутало запахом сандала с лёгкой, едва уловимой примесью дорогого табака.
— Вы не можете…
— Я могу всё, — как тряпичную куклу он отшвырнул меня от себя. Поднял с пола чёрный бархат и мой клатч. Раскрыл и, глянув на подкладку с пришитой к ней биркой, с чувством явного пренебрежения подал мне.
Совершенно не понимая, что делать дальше, я так и стояла, сжимая его в пальцах. В одной руке — клатч, другой я придерживала расходящиеся полы пиджака, прекрасно понимая, что в зал выйти в таком виде не смогу. Униженная, едва не плачущая от собственной беспомощности, я чувствовала совершенно противоречивые желания: броситься на него, ударить и бежать без оглядки.
— Жди здесь, — подойдя, он отнял мою руку. Прищурился и, глядя в глаза, застегнул пуговицы на пиджаке. — Тебя выведут через запасной выход, — сказав это, он пошёл к двери, за которой так и продолжали звучать музыка и отзвуки голосов. И только открыв её, снова обернулся. Посмотрел на меня и жёстко выговорил: — Никогда не унижай вещи от кутюр подделками. И… отвечая на твой вопрос: я менеджер Виктора.
Глаза его по-дьявольски блеснули. Я хотела ответить ему, бросить что-то такое… что могло бы помочь мне, но прежде, чем успела сделать это, он закрыл дверь с другой стороны. Закрыл дверь, оставив после себя лишь едва уловимый запах сандала и дорогого табака, исходящий от пиджака, накинутого мне на плечи.
Глава 4
Марина
Наверное, в свете случившегося глупо было, подъезжая к дому, бояться наткнуться на кого-нибудь из соседей. Стоило мне, достав ключи от квартиры, приложить магнит к кнопке домофона, дверь открылась сама.
— Добрый вечер, — вышедший мужчина кинул на меня мимолётный взгляд. Окажись на его месте женщина, она бы, без сомнений, обратила внимание на то, что помимо пиджака и туфель на мне нет абсолютно ничего. Абсолютно ничего, если не брать в расчёт прозрачные чулки и кружевные трусики, от которых я почти год не отрывала бирку — всё берегла для особого случая. Для особого, чёрт подери, случая!
— Добрый, — сквозь зубы бросила я и поспешила скрыться в подъезде.
Только оказавшись в коридоре своей студии, я наконец смогла немножко расслабиться. Со стоном сняла туфли. Нога у подруги была совсем узкая, и теперь на мизинце моём даже сквозь чулки отчётливо виднелась мозоль.
— Сволочь, — процедила, швырнув клатч на кровать, и принялась расстёгивать пиджак.
От воспоминаний о том, что случилось в окутанном полумраком коридоре, меня снова начало потряхивать.
Что он там сказал?! Что знает о Викторе Марчелло не многим меньше его самого?!
— Сукин сын! — ноутбук, кредит за который мне предстояло выплачивать ещё больше полугода, потихоньку зашумел, стоило ткнуть в кнопку включения.
Плечи, спина, запястье — в тех местах, где этот мерзавец дотрагивался до меня, кожа продолжала пылать. Потерев кисть, я прошлась по комнате, совершенно не представляя, что дальше.
Сунула руку в карман пиджака, но тот, конечно же, оказался пуст, как и второй.
— Ну давай, — прошипела, порывисто расстёгивая пуговицы. — Хоть что-нибудь…
Не особо на что-то надеясь, я добралась до внутреннего кармана. И… Затаила дыхание, почувствовав под пальцами жёсткость пластика, а когда вытащила карточку наружу…
В руках у меня были права. Не просто пластиковая карта, а права, с фотографии на которых на меня смотрел дьявол с серебристо-голубыми глазами. Тот самый дьявол, что оставил на моём теле невидимые следы своих прикосновений и кипящий в крови гнев. Только… Волосы у него тут были куда короче, а черты лица мягче, как и взгляд. Но… Это был он.
Как была — в чулках и расстёгнутом пиджаке, я опустилась на край стула. Взгляд…
— Ерунда какая-то, — выдохнула, решительно положила права на край стола и, быстро открыв окно браузера, принялась за поиски.
В который раз за эти два дня я вбивала в строку поисковика имя человека, вся жизнь которого была окутана тайной. Но на этот раз я, пусть и не до конца, но понимала, что ищу. Клавиши застучали в такт ударам пальцев, на экране высветился список ссылок.
— Должен же ты где-то быть, — прошептала, отхлёбывая оставшийся на столе ещё с утра кофе. Холодный и горький, он заставил меня окончательно собраться.
— Менеджер, говоришь? — всё так же шёпотом, наводя стрелку мыши на очередную ссылку. — Чёрта с два я тебе так просто поверю. Делай идиотку из кого-нибудь другого. Мой клатч тебе не понравился, сволочь…
Страница грузилась так медленно, что мне хотелось зарычать. Проклятый интернет! Быстро я закрыла ненужные мне вкладки. Пролистала вниз — не то. Ещё одна — снова мимо. Но интуиция подсказывала мне, что я двигаюсь в правильном направлении, а мой научный руководитель в институте неоднократно говорил, что журналистское чутьё у меня весьма неплохое.
— Так, значит, менеджер… — я тихонько, невесело усмехнулась и приблизила фотографию. Пальцами подтянула к себе права и опять посмотрела в монитор. Последние сомнения рассеялись. Взгляд мог измениться, волосы стать длиннее, но вряд ли даже человек-тень мог превратиться вдруг из невысокого мужчины с залысинами в сероглазого дьявола ростом в районе метр девяносто.
— Тина, — едва услышав голос подруги сквозь динамик в телефонной трубке, проговорила я, не
