ребенку скучно. К кухне его не подпускают. Учить не учат. Весь день — сплошная скука.
Развлекать их приготовлением блюд на кухне я не имела права. Все, что мне оставалось, — это пожать плечами и предложить:
— Дождитесь приезда родителей. Уж тогда, уверена, вам скучно не будет.
И Джонни, и Алиса посмотрели на меня с подозрением. Явно начали что-то понимать.
— Так какую сказку вам рассказать? — сменила я тему.
— Про приключения оборотней! — сразу сделал заказ Джонни.
— Почему именно оборотней? — удивилась я.
— Они больше могут под своими личинами.
Ну… Тут я бы поспорила. Но мелких действительно надо было развлекать, чем угодно. Иначе от дома скоро останутся одни обугленные стены. А персонал пойдет лечиться к местным психиатрам, если те существуют, и будет долго обходить десятой дорогой любых детей.
Я выбрала сказку про волшебное кольцо, вспомнила просмотренные в юности боевики и начала выдумывать.
— Почему царевна змея, а не лягушка? В тот раз она шкурку сбрасывала, а сейчас просто оборачивается.
— А помощники Ивана не оборачиваются? А почему? А как они тогда разговаривают?
— Как он выбрался? Там надо же было…
Дети, как и ожидалось, засыпали меня вопросами. Сидели оба довольные, с горевшими от радости глазами. Любопытство зашкаливало.
«Напьюсь, — решила я про себя, выдумывая очередной поворот сюжета, да такой, чтобы никто не догадался, что же произойдет дальше, — вот уложу их спать после обеда и напьюсь. Чаю».
Дневной сон был одной из неизменных традиций в том кругу аристократов, в котором вращались родственники моих подопечных. Считалось, что дети, пока они не начали учиться в высшем учебном заведении, обязаны днем отдыхать. Весь их распорядок дня строился таким образом, чтобы оставить время на послеобеденный отдых. Что Алиса, что Джонни, засыпали днем редко, только если очень сильно выматывались до этого времени. Но полтора-два часа отлежать в своих кроватях они были обязаны.
А потому, едва я закончила рассказывать сказку, дети нехотя, с ворчанием, разошлись по своим спальням. Ну а я действительно направилась пить чай, на кухню. Мои истрепанные нервы требовали немедленного успокоения. Если бы было можно, я бы и что-то горячительное в себя вылила. Увы. Спиртное слугам разрешалось в небольших порциях только по большим праздникам.
В кухне было тихо и пустынно. Только Альтунис что-то перебирал на столе. Несколько мешочков с приправами были развязаны и источали «вкусные» запахи.
— Ты крыс потравить решил? — иронически поинтересовалась я, усаживаясь на стул.
— Дурная ты девка, Аринка, — фыркнул Альтунис. — Это роний6, дорогая приправа, которую обожают драконы.
— И поэтому она пахнет как тухлая рыба, провалявшаяся на палящем солнце неделю?
— Это сейчас, — отрезал Альтунис. — А вот добавлю я ее в суп или салат, и запах изменится.
Я кивнула с умным видом и сделала себе мысленно зарубку спрашивать, есть ли в блюде, которое ем, роний.
— Ты отработала? Отдыхаешь? — Альтунис снова закопался в свою драгоценную приправу.
— Угу. Сказку им рассказала. Теперь они якобы спят. Надеюсь, что хоть немного полежат в кроватях без своих выходок. Напоишь меня, бедную, несчастную, чаем?
— Бедную, несчастную, — передразнил меня Альтунис. — Любишь ты, Аринка, прибедняться.
— А что? — подняла я брови домиком. — Хочешь сказать, что я и богатая, и счастливая? И где ж мои миллионы, что счастье мне принесут?
Альтунис проворчал негромко что-то о безмозглых бабах, не ценящих того, что имеют, и пошел ставить чайник.
Я тему развивать не стала. Баба так баба. Не мужик точно. И вообще, пусть как хочет кроет. Лишь бы чаем напоил. Сладким. С плюшкой.
Глава 6
Чаепитие не затянулось. Минут через двадцать-тридцать в кухню набилось прилично народа — слуги закончили со своими делами и пришли обедать. Те, кто не успел поесть раньше, теперь мели все, что плохо лежало. И косились на то, что лежало хорошо.
Я довольно быстро сбежала оттуда — терпеть не могла гомон и ор, особенно не по делу. А слуги, уставшие после работы, сейчас отрывались, чтобы потом снова идти трудиться на благо местных господ.
Зашла в себе в комнату, уселась на кровать. Зевнула. Вообще, можно было бы и поспать. Благо, время есть. Но меня беспокоили мои подопечные. Что-то подозрительно тихо они себя вели. То ли и правда уснули, то ли…
Я решительно поднялась с кровати, вышла из спальни и быстрым шагом направилась на второй этаж — проверять, чем заняты Джонни и Алиса.
В спальнях мелких было тихо, но это еще ни о чем не говорило. Я заглянула сначала к Джонни, удостоверилась, что его нет в постели, посмотрела, что и у Алисы пусто.
Мои худшие опасения начали сбываться.
Уже понимая, что никого там не увижу, я открыла дверь в игровую комнату. Там, конечно, было пусто. Но на столе лежала записка: «Ушли искать смерть Кощееву»
Перед глазами появились огненные всполохи, как часто случалось у меня на Земле, когда нервы были на пределе. Я вдохнула-выдохнула один раз, второй, третий. Помогло слабо. Желание убивать не прошло. Что ж… По крайней мере, я знаю, где эта неугомонная парочка будет находиться следующие сутки. В оранжерее. Под моим присмотром. Будем с ними в молчанку играть. Сутки, да.
Я быстро накинула на себя старое бесформенное пальто, длинное и теплое, и направилась в сад, надеясь, что у мелких хватило ума «искать смерть Кощееву» в пределах дома, а не бежать в ближайший парк. Потому что иначе с меня спросили бы по полной. Еще и части зарплаты лишили бы — в качестве штрафа удержали бы. Как же, такой позор для рода — детки не чинно гуляют по тропинкам, а с ором носятся где ни попадя. Никакого воспитания! Стыд и срам!
Сад встретил меня тишиной и умиротворением. Казалось, что природа уже впала в спячку до самой весны. И поиск малолетних обормотов мог быть напрасной тратой времени.
Но все же я решила походить по тропинкам. Вдруг найду что-то. Или кого-то.
В отличие от оранжереи, в которой цветы и деревья цвели круглосуточно, здесь осенью все «умирало». И некогда поражавший своей яркостью сад сейчас стоял сонный и серый. Наверное, поэтому только я и услышала тихий, еле слышный шепот неподалеку. Там, конечно, могли быть кто угодно, вплоть до воров. Но я прочему-то не сомневалась, что найду детей.
Нашла.
Джонни и Алиса, обряженные, как и положено, в одежду для прогулок, склонились над чем-то, лежавшим на земле. Я отметила
