ней не обратятся. А потому я стояла у лестницы с каменным лицом и молчала. Надо будет — увидят. Нет — вернусь к себе, когда Джонни с Алисой отправятся с родителями наверх.
Но последние вспомнили обо мне. На мою беду.
— Мама, папа, — позвал Джонни и повернулся ко мне. Хорошо хоть, о манерах вовремя подумал и в меня пальцем не ткнул. — Это нирья Арина. Наша гувернантка.
— Добрый день, — воспитанно поздоровалась я, когда на мне скрестились взгляды всех аристократов, стоявших в холле.
— Здравствуйте, — доброжелательно улыбнулась мать моих подопечных.
— Нирья Арина отлично знает свои обязанности. Она добросовестная девушка, — порекомендовал меня Горнарин.
— Девушка? — презрительно скривилась рыжая, не отлипая от Алекса и смотря на меня, как на таракана.
Интересно, она всей прислуге так хамит или именно во мне соперницу увидела? Если последнее, то напрасно. Как я и ожидала, Алекс сделал вид, что не узнал меня.
— Я не стремлюсь замуж, нирья, — вежливо ответила я, прекрасно поняв намек.
— Ваша светлость! — горделиво вскинула голову рыжая.
Это она так своим статусом кичится? Или пытается меня на место поставить? Мне-то, собственно, все равно, что она там себе выдумала. А потому я и ответила спокойно:
— Ваша светлость.
— Давайте пройдем в гостиную, — решительно вмешалась Амалия, бабушка Джонни с Алисой, высокая, немного плотная брюнетка с синими глазами. Она не любила ссор и скандалов, в особенности в кругу семьи, и, по словам слуг, всегда выступала в роли мирового судьи между родственниками. — Нирья Арина, заберите детей, пожалуйста.
Джонни с Алисой предсказуемо скуксились, но спорить не стали, тем более они сегодня были наказаны. А потому, зная мой характер, они решили не добавлять себе наказания и молча отправились вместе со мной по лестнице на второй этаж, в детскую.
Шли молча. Я мысленно твердила себе, что думать об Алексе уже поздно, что он никогда не станет моим, женится на такой, как рыжая, обзаведется семьей. Но сердце упорно ныло, не желая слышать довода рассудка.
Глава 11
— Нирья Арина, мы же больше не пойдем сегодня в оранжерею? — умоляюще посмотрел на меня Джонни, едва мы подошли к детской.
Я покачала головой. Какая им оранжерея, когда родители могут появиться в их комнатах в любой момент — пообщаться с любимыми детками.
— Ура, — заявила довольная Алиса. — Нирья Арина, а что мы будем делать?
— Играть в горнары8.
Детям мой ответ не понравился. Но спорить они не стали, хоть и не любили эту игру.
Этакие местные шашки, горнары были выточены из кости горного козла и считались развлечением для детей. Взрослые предпочитали же другие игры. Те же кости или ракки — местные игральные карты.
Я научилась играть в горнары довольно быстро, развлекаясь со служанками в свободные минуты, и уже скоро обыгрывала и Джонни, и Алису. Их это раздражало. Они постоянно просили отыграться, хотели взять реванш. Но пока у них ничего не получалось.
Играли мы на желания. Я загадывала что-то вроде послушания весь день или чтения одной из книг у них на полке в детской.
Джонни очень хотел выиграть, чтобы загадать сказку. Не какую-то определенную, а любую, с приключениями и магией. Может, даже со школой для юных волшебников. Я честно обещала рассказать нечто подобное, как только он у меня выиграет.
Алиса мечтала о дне непослушания.
Но пока что оба моих подопечных мне проигрывали.
Мы обосновали в креслах в детской и играли уже третью партию, когда в дверь постучали. А затем на пороге появилась мать детей.
Горнары мгновенно были забыты. И слава местным богам. Потому что Джонни внезапно начал выигрывать, хоть сам пока этого не видел.
— Дети, папа вас хочет видеть внизу — вручит вам подарки, — заговорщицки улыбнулась мать мелких.
По детской прокатился довольный рев. И через несколько секунд Джонни с Алисой уже летели к лестнице.
Мы с их матерью остались наедине. И ей явно было что-то надо от меня. Потому она и детей выпроводила под благовидным предлогом. Потому и сама подошла и села напротив меня.
Похоже, намечался серьезный разговор.
Ну что ж, поговорим.
— Никогда не умела играть в горнары. Всегда в них проигрывала, — вздохнула она, внимательно рассматривая доску. — Мне кажется, или у Джонни была довольно выгодная позиция?
— Все верно, ваше сиятельство, — кивнула я. — Еще три хода, и он выиграл бы.
— Первый раз в жизни, наверное, — проявила проницательность она. — Как они вели себя в наше отсутствие, нирья Арина?
— И Джонни, и Алиса — активные дети с хорошим воображением, — обтекаемо ответила я.
— Что в переводе означает, что наказывали вы их часто, но по делу, — проницательно заметила моя собеседница.
Я сдержала смешок, так и рвавшийся с губ. О да, и часто, и по делу.
— Нирья Арина, как вы считаете, — моя собеседница опустила взгляд с моего лица на руки, лежавшие на столе, и внезапно побледнела.
Так… Это что-то новенькое. У меня что, там еще одна конечность выросла? Или несколько лишних пальцев появилось? Я сама взглянула на руки, на ладони, на пальцы. Нет, все нормально. Все как всегда. Ничего нового. Тогда откуда же такая странная бледность?
— Что-то не так, ваше сиятельство? — учтиво поинтересовалась я.
Она отрицательно мотнула головой, несколько секунд помолчала, словно собираясь с мыслями, затем спросила, стараясь говорить спокойно:
— Откуда у вас этот шрам, нирья Арина?
Шрам? Вот уж на что я в последнюю очередь обратила бы внимание. Действительно, на моем запястье имелся небольшой шрам, который я получила относительно недавно — в день моего появления в этом доме.
Едва я ответила на объявление о работе, мне выслали адрес, по которому следовало прибыть. Якобы для первичного собеседования, угу. Ну, по крайней мере, я именно так и думала.
Если бы я проявила проницательность и потрудилась пробить адрес в Интернете, то узнала бы, что там располагается заброшенный дом. Но догадалась я об этой многим доступной возможности, только когда прибыла с вещами на место. Постояв несколько секунд в растерянности перед старым домом, я все же подошла и постучала. Дверь, как ни странно, открылась. Как будто меня кто-то ждал там, в холле.
Ну и я перешагнула порог. Не самый умный мой поступок, так как внутри мог находиться кто угодно. Но меня встретил лишь полуразрушенный коридор. Я недоуменно нахмурилась и позвала:
— Эй, есть кто?
В ту
