Их переплетенные ноги запутались в простыне, которая опасно соскальзывала с него все ниже и ниже. Мартина попыталась выпрямиться и оттолкнуться от этого наглеца, но привело это лишь к тому, что еще теснее, так что стало трудно дышать, прижалась к его груди и невольно подтянула колени к животу.
Они вместе покатились по полу к печке. От ее близкого огня Мартине стало жарко, а подняв голову, она убедилась, что пламя горит и в глазах Денби, только несколько иное. Каждой своей клеточкой женщина напряглась перед лицом опасности, о существовании которой раньше даже не подозревала. Опасности, исходящей исключительно от мужских рук.
Двое застыли в неподвижности, словно на какой-то миг остановилось время. Глядя прямо в голубые глаза мужчины, которые отражали искорки пляшущего огня, Мартина почувствовала, что ее окутывает какое-то странное бессилие. Пальцы, впившиеся ему в грудь, ослабли, и под своей ладонью она ощутила гулкое биение сердца Денби.
Мартина обрела наконец дар речи, но крик ее прозвучал шепотом:
— Вам нечего меня бояться.
— Ах вот как! — Слова эти запечатлелись в сознании за миг до того, как он поцелуем закрыл ей рот.
Денби целовал Мартину так, словно ненавидел себя за то, что хочет ее. Никакой нежной ласки, никакого любовного обожания — ничто не смягчало его грубого натиска. Преодолев слабый барьер ее губ и не встречая более никаких препятствий, язык его уверенно проник вглубь. А она, покоряясь неодолимой силе этого поцелуя, ощущала нечто такое… нечто, что укротить может лишь мягкая покорность женщины.
Что с ней происходит? Мартина попыталась вырваться, но губы словно приклеились к его рту. Дерзкий язык все глубже проникал в теплый омут ее рта. Ну каким предателем оказалось собственное тело, заставляя откликаться на поцелуи этого незнакомца!
Мужские руки сомкнулись у нее на талии, все теснее и нетерпеливее прижимая ее к себе. Шаря рукой по тонкой простыне, Мартина почувствовала животом его восставшее естество и слабо вскрикнула, защищаясь не столько от него, сколько от своих же ощущений.
Денби вдруг замер и оторвался от нее. Тяжело дыша, оба откатились в разные стороны. Мужчина первым пришел в себя.
— Ножницы вы уронили, и они оказались под подушкой.
— Ясно. — Мартина, вся дрожа, поднялась.
А ведь была уверена, что… Может, следует извиниться? Но в таком случае извиняться следует и ему.
— Ну, Марти?
Неохотно встретившись с ним взглядом, Хьюз решила не говорить, что никому не позволено называть ее этим именем.
— Может, найдете, во что одеться? А то в одной простыне мне как-то не по себе. Совсем не защищен.
«Не защищен! Да ты хоть понимаешь, что это слово значит?» — гневно подумала Мартина, забирая ножницы.
Она вернулась через несколько минут, не говоря ни слова, протянула гостю старые штаны с дыркой на колене, легкую бордовую рубаху с подрезанными рукавами и, выйдя на негнущихся ногах из комнаты, оставила его одного.
«Интересно, чьи?» — спрашивал себя Денби, затягивая пояс. Штаны оказались слишком короткими, с рубахой он справиться так и не смог — плечо-то в шине — и раздраженно швырнул ее на диван, кляня себя за всевозможные догадки о том, что за игру затеяла с ним хозяйка и почему кому-то пришлось оставить здесь свои шмотки.
Денби нашел Мартину на кухне. Ему показалось, будто, размешивая суп в кастрюле, она старалась незаметно стереть катившуюся по щеке слезу. Впрочем, вряд ли. Не может такая женщина из-за него слезы лить.
— Ладно, хватит трудиться, и суп сойдет.
— Вы же сказали, что терпеть не можете горох.
— Так оно и есть. Мать всегда пичкала меня им в конце месяца, когда денег на еду не хватало.
«Если напрашиваетесь на сочувствие, то зря стараетесь», — именно это и собиралась сказать Мартина, но передумала, увидев выражение его лица — застывшее и какое-то очень далекое.
Денби заговорил, и голос его звучал тоже словно откуда-то издалека:
— А я ведь так и не поблагодарил вас за все, что вы для меня сделали. В тех местах, где я живу, люди просто прошли бы мимо, словно ничего не заметили.
— Ну а мы стараемся держаться друг друга. По крайней мере так было раньше.
— Вы хотите сказать, что в последнее время многое переменилось? И строительные компании пошли против тех, кто хочет сохранить природу?
Мартина искоса посмотрела на него. Может, почувствовала, что за этим вопросом что-то стоит? Или ему почудилось?
— Мне кажется, все, в общем, хотят одного и того же. Просто порой бывает нелегко увидеть всю картину. Целиком.
Они с Полом часто засиживались за полночь, споря о том, чем кончится в этой долине борьба между строительной компанией и «зелеными». Последним Мартина сочувствовала, хотя многое в их действиях вызывало негодование. Например, металлические шипы в кедрах. Именно то обстоятельство, что Пол погиб, якобы упав с дерева, а в его сжатом кулаке нашли шип, и заставляло ее добиваться нового расследования.
Она не могла поверить, что ее брат способен на такое безумие.
Глава 2
Целая гамма чувств отразилась на лице Мартины. «Да из нее настоящая артистка получилась бы! — подумал Денби. — Кто, интересно, сегодня так легко позволяет читать свои мысли? Наверняка спектакль разыгрывает».
— Хотите сказать, что за деревьями леса не вижу?
— Скорее, на предупредительные знаки внимания не обращаете, — колко заметила Мартина.
И невольно напомнила о том, что он нарушает указания, данные Юргеном. Денби надо было держаться в стороне и просто фиксировать, с кем и когда она встречается. И оставаться незаметным, а не разгуливать по ее кухне в чьей-то одежде.
Заправилы «Айленд форестс» получили сведения, что Пол Хьюз, брат Мартины, ведет двойную игру: днем он лесоруб-одиночка, а ночью вредитель, тайком проникающий в запретную зону. Ну а Мартина здесь при чем? Тоже, как и брат, за деньгами погналась? Или просто приключений ищет, как некогда его жена, захотела острых ощущений?
— Одна здесь живете?
Денби потянулся к висевшему на стене старенькому телефонному аппарату и поднял трубку. Молчание. Мертвая тишина. Никакой связи с внешним миром.
— Сейчас да. — Мартине показалось, что голос у нее срывается.
Ну почему сразу не подумала о том, как трудно будет смотреть на чужого человека в одежде Пола? И, словно это было только вчера, вспомнила, как брат порвал брюки и как обиделся, когда она отказалась штопать их. Слишком поздно она поняла, что не надо опекать Пола как маленького. Нельзя было все делать за него.
Денби подошел к окну.
