В следующую минуту «Ford Mustang» занимает положенное ему место перед соседним коттеджем из белого камня, а троица благополучно размещается внутри моей машины. Девушки усаживаются позади, Арсений же – рядом со мной. Наполовину распитую бутылку портвейна из рук он так и не выпускает, а вкупе с количеством выпитого компанией алкоголя, салон быстро наполняется соответствующим запахом. Даже открытые настежь окна не спасают. Как назло, последнее удаётся оценить не только мне, но и ближайшему инспектору дорожно-постовой службы, который останавливается нас буквально через пару перекрёстков, после того как мы выезжаем на главную дорогу. Подленькое хихикание сидящих позади девушек пользы делу также не приносит.
– Добрый вечер. Можно ваши документы? – обводя подозрительным взглядом моих попутчиков, интересуется худощавый блондин в тёмно-синей форме с соответствующими отличительными знаками государственной инспекции.
Его тон далёк от дружелюбия, а на лице мелькает хищный оскал, поэтому режим да-пошёл-ты-господин-начальник включается во мне на уровне рефлекса. Слишком хорошо я выучила по одному только взгляду таких, как он, чего следует ожидать от подобных встреч.
– Добрый вечер, – отзываюсь с плотоядной улыбкой и склоняю голову вбок, удобно устраивая локоть на автомобильной дверце. – А можно ваш жезл? – интересуюсь вполне искренне, выставив руку в окно.
С добрую пару секунд стоящий на улице мужчина моргает в непонимании, пока я с неприкрытым любопытством разглядываю предмет глупейшей дискуссии.
– Аа-а… – озадачивается. – Зачем вам мой жезл? – озвучивает причину своей прострации будущая жертва моего плохого настроения.
– А зачем вам мои документы? – отзываюсь с ещё большим интересом, нежели прежде. – Я что-то нарушила? – бросаю мимолётный взгляд на нагрудный знак его формы. – Да и собственно… вы вообще кто? Представились бы хоть, для начала. Свои документы показали бы. Уже потом бы с меня что-либо спрашивали.
Замешательство в серых глазах инспектора быстренько сменяется многозначительным обещанием в мой адрес. Тут и гадать не надо, чтобы знать, что будет дальше. Доброго и позитивного там и близко нет, конечно же. Собственно, именно на это я и рассчитываю. Как только он открывает рот повторно, на этот раз я слышу всё, что положено озвучить носителю погонов младшего сержанта изначально: фамилия, звание, а также причину остановки, путь она и притянута за уши.
А в довершение…
– Выйти из машины! – рявкает он.
Тяжело вздыхаю, внутренне прилагая огромные усилия, чтобы не отпустить новые замечания по поводу того, что не обязана делать и этого. Отстёгиваю ремень безопасности, а затем следую приказу, прихватив с собой документы. Дальше всё выглядит точно так же, как и десятки раз в подобной ситуации. Меня усаживают на заднее сиденье служебного автомобиля, пробивают по базе… Отпускают, принося множество фальшивых извинений. Даже проводить к месту следования моего пути предлагают. А к тому времени как я возвращаюсь обратно, в салоне внедорожника ничего не меняется. И если девушки пялятся на меня с непониманием, продолжая перешёптываться между собой, то вот Арсений, конечно же, не забывает отпустить едкий комментарий:
– Круто быть женой федерального судьи, да Жень?
С этим я могла бы поспорить. Но мне банально лень.
– Да. Замечательно просто, – проговариваю сухим тоном.
Настроение окончательно испорчено. Не намереваясь продолжать неприятный диалог, отворачиваюсь от него и оставшуюся часть провожу в молчании. Пассажиры тоже не спешат заводить новый разговор, а тяжёлая атмосфера буквально давит на сознание. И всё становится ещё хуже, как только мы добираемся до конечной цели.
Если бы я знала, к чему всё на самом деле идёт, в жизни бы не вышла на тот балкон!
Глава 3
«Range Rover» припаркован у набережной, а я глушу двигатель в то время, как пассажиры выбираются наружу. На несколько секунд замираю, прикрывая глаза, и просто ставлю окружающий мир на паузу, занимаясь мысленным самокопанием. Шум неподалёку собравшейся у катера толпы позволяет различить несколько знакомых голосов. Компания по большей части мне известна. С некоторыми я училась в одной школе, с кем-то дружила, когда жила здесь… Очень хочется просто уехать, но продемонстрировать такую степень своей трусости перед теми, кто заметил моё появление – выше истинных желаний. Поэтому вдыхаю глубже, цепляю на лицо подобие беззаботной улыбки и толкаю дверцу машины, выныривая следом за остальными.
– Смотрите, кого я к вам привёз! – оповещает Арсений громким радостным воплем.
Он подходит ко мне гораздо ближе, чем следовало бы, и бесцеремонно обнимает за шею. Голубые глаза смотрят так пристально и оценивающе, что сразу становится понятно – парень просто пытается поддержать меня. Видимо, чувствует моё внутреннее состояние. И это наводит на определённую мысль, которая мне совсем не нравится…
Сосед абсолютно трезв, а содержимое бутылки портвейна в его руке употреблена точно не им! И почему я раньше этого не понимаю?!
– Женька! – очередной счастливый возглас на этот раз принадлежит моей бывшей подруге. – Ты когда приехала?! И почему не позвонила?!
Разряженная в узкое короткое платье телесного цвета на тонких бретелях шатенка пошатывается на высоких каблуках, но всё равно бежит мне навстречу. На год старше меня – та, с которой когда-то я делилась всеми своими секретами и доверяла больше, чем стоило бы, буквально вешается одновременно и на меня, и на Арсения, сграбастав в свои жадные объятия.
– Да недавно я приехала, – оправдываюсь, как могу, натянуто улыбаясь.
Но, по всей видимости, подобного ей явно мало. Она переводит требовательный взгляд в сторону Рупасова-младшего и интересуется так, будто меня и нет уже поблизости:
– Слушай, ты где её нашёл? И чего раньше не предупредил? Ладно, она у нас, как замуж вышла, такая нелюдимая стала, а ты-то чего?
Брюнет беззаботно пожимает плечами, в то время как я пытаюсь выпутаться из излишних объятий их обоих.
Удаётся не сразу, но всё же…
– Всё равно я тут ненадолго. Приехала маму забрать, – проговариваю ровным, ничего не значащим тоном. – И сюда приехала тоже только чтобы Сеню и девчонок привезти, – оглядываюсь в сторону блондинок.
Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы она поняла – дальше тусоваться с ними я не намерена. Девушки в свою очередь охотно кивают, как китайские болванчики. Очевидно, что чрезвычайная симпатия, которую выказывает в мой адрес Арсений, воспринимается ими гораздо серьёзнее, чем стоило бы. Ещё с тех пор, как в школьные годы я встречалась с его старшим братом, так уж повелось, что он относится ко мне по-особенному, но ничего больше быть не может.
– Да ла-адно тебе, Михалёва, – нарочито растягивает гласные брюнет, отходя от меня на шаг назад, обнимая обеих своих спутниц. –
