– Ну, сначала осмотрим нанесенный ущерб. – Он осторожно потрогал повязку. – Тогда и решим, что делать дальше.
Ксюша уточнила:
– С твоей головой? – и враждебно предложила: – Добить или так оставить?
Он поспешно отодвинулся от нее подальше.
– Ой, ну зачем же так кровожадно? Я ведь тоже в этой истории пострадавшая сторона. – Он театрально приложил ладони к побитой маковке и мученически возвел глаза к небу в поисках утешения.
Девушку возмутила эта показная жалость к собственной персоне.
– Вот как? Да если бы я не двинула по твоей пустой башке банкой, то сейчас была бы холодным трупом, валяющимся где-нибудь в кустах.
Он с укором посмотрел на нее снизу вверх и недовольно попросил:
– Ну, не надо так шутить. И без того тошно.
Ксюша молча сдвинула с плеч футболку и показала ему страшные синяки, выделявшиеся на светлой коже, как чернильные кляксы на чистом листе бумаги. Он побледнел и протянул к ней руки молитвенным жестом:
– Неужели это я? Не может быть!
Она поправила футболку и пробурчала:
– Не ты, конечно! Это я случайно упала, чуть не покалечившись, и тебя на себя уронила! Зацепившись в темноте! Ты как-то ненароком вдруг оказался в моей спальне. Невзначай шел мимо!
Он немного помолчал, пытаясь осознать весь кошмар случившегося.
– О господи! Прости, пожалуйста! Но поверь, голова у меня болит не меньше. Я наверняка половину крови потерял. – Он снова обхватил ладонями голову, прикрыл серые очи и жалостно застонал, следя за реакцией девушки из-под густых рыжеватых ресниц.
Она с презрением проигнорировала его томные стоны.
– Чушь! Если бы порез был глубоким, ты не стоял бы сейчас передо мной, да и в доме следов крови было бы больше. И болеешь ты с похмелья, а не от страшной раны.
Парень начал сдавленно оправдываться:
– Да я вообще не дерусь, это роковая случайность, не от меня, кстати, зависящая. Я и выпил-то всего одну банку пива!
Ксюша откинула со лба спутавшиеся за неспокойную ночь волосы.
– Да любой бы понял, что там всякой дряни намешано!
– Ну, вкус мне действительно показался странным, – нехотя признал он, – но ведь банка-то нормальная была с виду, запакованная… К тому же я весь день толком не ел, – добавил он, стараясь объяснить, почему так неадекватно себя вел. – Вот такой дурацкий эффект и получился. А вообще я очень положительный, универ закончил пару лет назад, заметь – после армии, как законопослушный гражданин! Не косил от нее, как некоторые… Сейчас работаю в приличной фирме, зарабатываю неплохо…
Ксюша ободряюще похлопала его по мускулистому плечу:
– Ты что, свататься ко мне собираешься? Чтобы возместить нанесенный в нетрезвом виде моральный и физический ущерб?
Он непритворно испугался.
– Нет, конечно! Я жениться не хочу! Я же не дурак в хомут лезть! – И нервно дернулся, собираясь дать стрекача.
Дружок на всякий случай зарычал, обнажив острые клыки. Потенциальный жених тут же присмирел, скромно сложив руки на коленях.
Девушка, едва справившись с приступом смеха, сдавленно попросила:
– Ну так и не расхваливай себя, как сваха засидевшуюся в девках невесту! И вообще, радуйся, что я не хочу замуж, а то быть бы тебе сегодня же женатым. Сходили бы в соседний сельсовет, или как он теперь называется, расписались, и дело с концом.
Макс попытался запротестовать, но тут Ксюша с тихим злорадством приложила смоченный в перекиси водорода бинт к его небольшой, но глубокой ссадине. По коже с шипением потекла обильная пена. Парень страдальческими глазами посмотрел на мучительницу, однако промолчал, стиснув зубы. Наконец пена высохла, и он осторожно потряс головой.
– Вроде прошло, больше не болит. – Встал, поклонился, с удивлением посмотрел на свои необутые ноги, нахмурился, что-то припоминая. Подняв взгляд, церемонно поблагодарил спасительницу: – Спасибо за помощь!
Девушка, не оборачиваясь, мыла руки в бочке с водой и не ответила на его сомнительную благодарность. Он умоляюще добавил, стараясь, чтобы голос звучал безобидно, по-добрососедски:
– Но сделай еще одно доброе дело. – Ксюша насторожилась. – Есть страшно хочется. Может, покормишь? Мы, как-никак, соседи…
Она разъяренно взглянула на него, пренебрежительно стряхнув в его сторону воду с мокрых рук.
– Иди-ка ты отсюда подобру-поздорову! Ступай, пока жив! И чтобы мне больше никогда не видеть здесь твоей противной рожи!
Он угрюмо попыхтел и беспомощно пожал плечами, не зная, как ее уговорить.
– Ладно, схожу домой, посмотрю, может, что-нибудь осталось после вчерашнего… И обувь найду, а то как-то некомфортно в одних носках ходить… А потом снова приду. Буду чинить это и все остальное… – Он махнул на снесенную дверь, понурил голову и побрел к выходу.
Удостоверившись, что налетчик ушел, Ксюша опустилась на колени перед трепетно глядящим на нее псом и прижала к груди большую собачью голову.
– Как ты мне помог, Дружочек! Если бы не ты, не знаю, что бы и было… – Пес отчаянно забил хвостом, выражая немедленную готовность помочь. – Подожди, я тебе хоть котлет дам за труды, больше у меня ничего нет…
Она вынесла котлеты, Дружок моментально проглотил угощение, помахал хвостом в знак искренней признательности, прощально гавкнул и не спеша затрусил по дорожке к своей будке.
Быстро прибрав в комнате, Ксения вышла во двор и с содроганием посмотрела на вывороченную дверь. Она повисла на одной петле. Поднатужившись, попыталась ее приподнять, но даже на сантиметр не сдвинула – толстенная дверь была вырезана из цельного полотна вековой лиственницы и весила не меньше центнера.
– Привет, тоскуешь без меня? – прямо за спиной послышался мурлыкающий голос.
Она нервно подпрыгнула и обернулась. Максим стоял позади в опасной близости от нее, благоухая найденным в дедовых запасах тройным одеколоном, призванным перебить все остальные сомнительные запахи.
– Я на твоем месте была бы поосторожнее и к людям сзади не подкрадывалась, – сердито заметила напуганная девушка, – головенка-то, чай, еще не зажила? Или подобное легкомыслие есть последствие тяжелой контузии?
Он покачался на пятках и, прежде чем ответить, окинул ее ласкающим взглядом.
– А я, перед тем как подойти, внимательно оглядел местность – метательных снарядов поблизости нет. Да и той вредной зверюги, которую ты почему-то зовешь таким ласковым именем Дружок, тоже не наблюдается.
Она возразила:
– А мне он настоящий друг! И добрый враг моих врагов…
Парень кисло поморщился от двусмысленного каламбура. В числе ее врагов ему числиться не хотелось. Это его обижало, он же ничего плохого не хотел. Так уж получилось, в этом он не виноват… Девушка, не обращая внимания на его гримасы, доброжелательно предупредила:
