За спиной послышался непонятный треск, и она испуганно оглянулась. С соседнего огорода, заросшего осотом и чертополохом, к ней огромными прыжками двигался Макс. Она с досадой передернула плечами. Тоже мне лесной олень! И когда это только кончится?
Парень перескочил через невысокую ограду, преодолел последнюю разделявшую их грядку и встал рядом, радостно скаля зубы. Почувствовав тягостное раздражение от его бесцеремонности, девушка демонстративно отвернулась, показывая всем своим видом, что отнюдь ему не рада. Потянулась за очередной морковкой, не собираясь говорить ни слова. Он тоже молчал, покачивался на длинных ногах и откровенно ласкал ее теплым взглядом. Казалось, Максим мог простоять так весь день. Минут через десять состязание характеров проиграла Ксения, первой не выдержавшая двусмысленного разглядывания и многозначительного молчания. Раздраженно швырнула в ящик ни в чем не повинную морковку и рявкнула:
– И когда же ты, наконец, отсюда уедешь? Ведь в доме у тебя холодно, сыро, есть нечего! Смотри, отощаешь и с голоду помрешь! Или простудишься и тоже помрешь, но уже от пневмонии! Хрен редьки не слаще! Уезжай уж лучше!
Он воспитанно поклонился, прижав руку к сердцу.
– И тебе тоже здравствуй! – Он был само благонравие, всем своим церемонным видом являя укор невоспитанной девчонке. – Я-то, грешным делом, надеялся, что ты признаешься, как истосковалась без меня.
Ксюша, утром разглядывавшая разноцветные синяки на груди и шее и предвидевшая несколько недель хождения в свитерах с глухим воротом, раздраженно потребовала:
– Идите-ка вы своей дорогой и не мешайте мне, Максим Батькович! Шагайте себе мимо!
Он мило уточнил:
– Вообще-то отчество у меня Владимирович. А у вас?
– А мы не про вас! – Она отвернулась и продолжила прерванное занятие.
– Это как сказать… И посмотреть…
Он вытащил из ящика симпатичную морковку, небрежно вытер ее о штаны и принялся невозмутимо грызть, склонив светлую голову и с приятностью наблюдая за соблазнительным округлым задом Ксюши, склонившейся над грядкой. Ему очень хотелось нежно погладить его и промолвить: «Избушка, избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом», но опасение схлопотать за это от вспыльчивой девицы хорошую оплеуху пересилило, и он остался стоять, где стоял. Такого юмора она не понимала, в этом он уже убедился.
Дожевав морковку, Максим прицельно бросил огрызок в столбик забора, попал и радостно сам себе поаплодировал, заявив окружающей публике, что он лучший снайпер на планете. Ксюша лишь кисло скривила губы, наблюдая за развлечениями малого дитяти.
– Ладно уж! – Посмотрев на осуждающую физиономию соседки, Максим нехотя, как будто его долго и назойливо просили, согласился: – Давай помогу!
Ксюша отказалась, с силой швырнув в него свежесрезанной ботвой от очередной морковки:
– Ну уж нет, ты мне вполне достаточно помог. Дальше я как-нибудь сама.
Он ловко уклонился от летящей в него ботвы:
– Да будет уж! Давно простить пора, я же раскаялся и прощения попросил! Но если ты считаешь, что этого недостаточно, то я еще могу! – и подошел почти вплотную, отчего у девушки пробежал мороз по коже.
Она быстро выпрямилась и предусмотрительно перескочила на другую сторону грядки, поглядывая на него через плечо.
Парень, насупясь, следил за ее перемещениями. Ему не нравилось ее опасливое стремление быть от него подальше. Он же очень хороший, почему она не хочет этого понять? Стараясь убедить девушку в своей безопасности, умильно предложил:
– Что делать? Морковку подносить или уносить?
Она практично разрешила, оценивающе посмотрев на собирающиеся над головой тучки:
– Ну хорошо, хорошо, уговорил! Раз не выносишь безделья, помогай, трудолюбивый ты наш! Видишь полные ящики? Перенеси их к дому и поставь под навес. Но учти – они очень тяжелые. В них в каждом по три ведра моркови и ведро песка. Так что смотри не надорвись.
Он подошел к ящику, посмотрел на него с одного боку, потом с другого, взялся за приколоченный поручень, легко поднял и понес. Девушка поежилась. Они вдвоем с отцом с трудом перетаскивали эти ящики, а ему хоть бы что!
Поставив морковь под навес, Макс вернулся за очередным ящиком. Надеясь, что сегодня вечером он уедет, ведь завтра рабочий день, Ксюша спросила:
– Ты надолго сюда?
Парень застыл над ящиком:
– Что, не терпится избавиться или, наоборот, боишься, что скоро уеду?
Она разъяренно взглянула на него, собираясь сказать, что думает о его раздутом самомнении, и он поторопился исправиться, дисциплинированно отрапортовав старшему по званию:
– Пятого сентября еду по путевке на Кипр, а до того я совершенно свободен. Отпуск у меня. А ты? – Он повернулся к ней и просверлил взглядом, ожидая ответа.
Она неохотно отозвалась, признавая, что долг платежом красен:
– Мне первого в универ.
Он требовательно спросил:
– Какой?
– Классический.
Максим согласно покивал, прокручивая в голове ка-кие-то свои соображения, и продолжил допрос:
– А факультет? Курс?
Девушка нехотя пробурчала себе под нос, надеясь, что он не расслышит:
– Последний. Экономического.
Он обрадованно просвистел мелодию модной песенки.
– Ясно. Я там же учился. На мехмате. Закончил пару лет назад. Жаль, что мы не встретились там в свое время. – И кокетливо пригладил встопорщенные волосы.
Этот легкомысленный жест сказал ей о многом. Уверен, что любая девица, которой он оказал небрежное внимание, тут же шлепнется ему в руки, как перезрелый персик. И сколько же этих на все согласных девиц у него перебывало? Должно быть, немало. Ей стало противно. Ну что ж, от нее он ничего подобного не дождется! Ей даже смотреть на этого паяца совершенно не хочется. Ксюша королевским жестом махнула рукой в сторону ящиков с морковью, пресекая пустые разговоры.
Он молча повиновался, как послушный паж, нутром чувствуя смену ее настроения и досадуя на собственную неуклюжесть. Ухаживать, что ли, разучился? Почему с этой девицей у него все получается не так? Кто в этом виноват – он или она? Скоро все ящики стояли под навесом, и Макс встал рядом, ожидая очередных поручений. Ксения с удовлетворением оглядела убранную делянку. Вдвоем они закончили убирать овощи всего за час, но благодарить его ей все равно совершенно не хотелось…
Вышли во двор, умылись холодной водой из умывальника. Девушка жаждала отправить парня восвояси, но хорошее воспитание не позволило. Сквозь зубы предложила, даже не надеясь на вежливый отказ:
– Тебя покормить?
Вопрос прозвучал вымученно, да она и не пыталась скрыть своей антипатии.
Он радостно согласился, умышленно не обратив внимания на ее кислый тон:
