В самую первую минуту общения, закрыв изнутри двери кафедры на все возможные замки с разрешения шефа, он первым делом сбросил тому запись от своего соискателя.
— У меня есть только одно логическое этому объяснение…
Куратор непритворно задумался и замолчал.
Полковник, подождав секунд десять, продублировал свой вопрос:
— Почему именно эта модификация овода? Это же дрова позапрошлого века? Неужели они лезли к нам, на серьёзный объект, подставляясь сразу под такую кучу статей — и им зажали нормальную снарягу?!
— Самое первое, что просится в голову, это надёжность, — не согласился старший преподаватель. — В отличие от прочих комплексов, несмотря на очевидные минусы, у этого есть один непобедимый плюс: он прост, как молоток. Примерно так же безотказен. Из строя не выводится ни при падении, ни при перегреве, ни при переохлаждении. Как и при всех остальных пертурбациях, которые теоретически могли приключиться и с исполнителем, и с прибором на территории нашего заведения. Где одарённых среди учащихся — десять из десяти. И можно нарваться даже на полноценную плазму в исполнении третьего курса.
Полковник видел, что Бак может сказать что-то ещё, оттого требовательно смотрел на товарища.
— Есть ещё момент… — продолжил куратор. — Может, они от себя работают? Что было под рукой, то и взяли? Из неподотчётного?
— Вот я именно на это тебе и хотел намекнуть, — хмуро кивнул начальник. — У меня вообще нет и никогда не было предчувствия. Но именно сейчас оно вопит, как резаное: это чистой воды самодеятельность! Я вчера сразу не понял впопыхах; а сейчас с тобой, вспоминая и интонации, и подстрочник, уверен на все сто! Нифига это не санкционированные действия.
Бак вздохнул:
— Только с правовой точки зрения, в нашей с тобой ситуации это всё равно ничего не меняет. В свете меморандума местного муниципалитета, у всех нас без исключения связаны руки. — Офицер явно имел в виду усреднённых федералов.
— Что, даже не попробуем прикрыть пацана?
— Почему не попробуем? Попробуем… Но мы всё время опаздываем. Клянусь, я ломаю голову, не отрываясь! У меня хороших решений пока не просматривается. А судя по сегодняшнему утреннему пассажу, я шага на три отстаю в анализе от той стороны. — Подполковник стоял спиной, но выражение его лица угадывалось даже с такого ракурса.
— Хреново отдавать команду «огонь», если не распределены сектора и не обозначены ориентиры, — отстранённо согласился заведующий кафедрой.
_________
Разговор двух неустановленных абонентов.
— Доброе утро.
— Добрее бывало…
— Вы узнали меня?
— Ближе к делу. — Немолодой мужчина, шагающий по территории Корпуса, не стал активировать голографический режим, поскольку его собеседник разговаривал втёмную.
— Вы уже в курсе о происшествии в вашем заведении?
— Что стряслось? — идущий явно напрягся.
— Вы ещё не на месте… — понятливо констатировали на том конце. — Как дойдёте до кабинета, в сводке будет происшествие. У меня просьба. На наш труп не обращайте внимания, пусть работает военная прокуратура. Просто спустите на тормозах.
— Бл#дь!..
— Но пострадавшего мальчика, пожалуйста, посетите в этом вашем лазарете срочно. Это же не является отклонением от привычных процедур? Мне нужно знать как можно скорее его клиническую картину и текущее состояние. Больше ничего. Не слишком тяжёлая задача для будущего пенсионера от безопасности?
— А ваших возможностей не хватает? — съязвил уже почти бегущий вприпрыжку человек.
— Медсектор переведён в первый режим, внешние сообщения отрезаны. — Не принял остроты собеседник. — Со своей стороны, обещаю забыть о вас и больше никогда не тревожить…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Даже если вас будут резать на части! — перебил пожилой.
— Я сам вас наберу через сорок минут.
_________
Анна едва успела.
После разговора с куратором своего товарища, она начала уверенно подозревать: такие грандиозные вещи на территории Корпуса без ведома федералов происходить не могут.
Прямо сейчас, пусть и косвенно, наследница юридического клана получила тому почти материальное подтверждение. И пусть для доказательной базы в суде считанного ею между строк будет недостаточно, так здесь ведь и не суд.
А в свете последних меморандумов муниципальной Ассамблеи, представительнице семьи Хаас никакие разрешения не были нужны для того, чтобы занять ту позицию, которую она сейчас собиралась транслировать.
— Вы не подойдёте к нашему доверителю до тех пор, пока у вас не будет соответствующим образом заверенной бумаги от Ассамблеи кланов. — Чётко и холодно сказала маленькая светловолосая третьекурсница, преграждая штатному безопаснику Корпуса вход в помещение.
— Девочка, ты в своём уме?! — изумился немолодой мужчина, широко раскрывая глаза.
— Не совершайте повторно одну и ту же ошибку. — Невысокая и субтильная блондинка без помпезности и буднично активировала какой-то специальный режим коммуникатора ВАРВАР.
Стоившего больше полугодовой зарплаты стоявшего перед ней уже пожилого офицера.
— Я, Анна Хаас, законный представитель находящегося внутри… наблюдаю попытку нарушения муниципального меморандума от… пытающийся незаконно проникнуть в помещение, где находится недееспособный доверитель клана Хаас, знаком мне лично и является федеральным служащим, чьи полномочия на территории Муниципалитета в настоящее время являются недействительными…
Поживший и немало повидавший, наполовину пенсионер сейчас отлично понимал, что чувствует тигр в клетке.
Девка тупо гнула свою линию, по полной используя преимущества недавно возникшего и временного (будем надеяться) правового коллапса.
Сдаться в такой ситуации было не просто унизительно, а и решительно невозможно.
Мужчина досадливо крякнул и, прикрыв глаза на всякий случай, уверенно сделал шаг вперёд.
Пахнувший в лицо жар, казалось, опалил кончики ресниц и волос.
— С ума сошла?! — шустро отпрыгнул назад мужчина. — Да я тебя щас…!
— Ещё одно ваше движение — и я вызову физзащиту своего клана. — Бестрепетно парировала пигалица. — Будете потом им объяснять и о ваших намерениях, и о федеральных полномочиях, которые недействительны. Без бумаги Ассамблеи к нашему доверителю вы не подойдёте. По крайней мере, пока я в сознании и жива, не подойдёте, — прикинув что-то, добавила девочка. — Тем более что мы сейчас готовим расширение иска о вашей преступной бездеятельности. У юридического представителя Алекса Алекса есть основания полагать предумышленную злонамеренность федерального правительства. Данное довожу до вас официально, как до одного из ответчиков по этому иску. — Она покосилась на видеофиксатор и продолжила. — На всякий случай: лично против вас будет возбуждено сразу два производства. И как против должностного лица, допустившего халатность на вверенной территории; и личный иск, на основании некомпетентности и злонамеренности.
— Твою ж мать… — пожилой мужчина растерянно отошёл в сторону, лихорадочно думая, что бы такое предпринять.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ни для кого не секрет: когда Столица договаривается с такими вот муниципалами, в качестве жертвенных пешек чаще всего выступают именно федеральные служащие, которыми не жалко пожертвовать.
Например, пенсионеры. Со всех сторон являющиеся отработанным материалом, который повторно не используешь. Ещё и на пенсии экономия.
