к большой экспедиции вошла в финальную фазу.
— Так, выпьем за гуляющих, за ничего не знающих и сессию сдающих наобум. Так выпьем за гуляющих, за ничего не знающих, историков студентов ГГУ… — уже пел припев очередной песни Витек, а Лида прикрыла руками уши и даже закрыла глаза.
Песни понравились Игорю. Он знал, что такое армейский юмор, и догадывался о студенческом, но впервые видел и слышал проявление подобного творчества, людей с высшим образованием, пусть еще только получаемого. Многие историки пробивались и по партийной линии и служили в милиции, в идеологических отделах на предприятиях. И вот эти будущие идеологи СССР сейчас исполняют творчество на грани приличия и продолжают провокационные песни с политическим подтекстом — Витек самозабвенно исполнял «Перемен» популярного ныне певца Виктора Цоя и его группы «Кино». Песня была условно разрешена к исполнению, тем более во времена гласности. Каких именно перемен требуют «наши сердца» было не сложно догадаться.
— А ты чего не поешь? — к Игорю подползла, а иначе передвижение поверх по горе вещей и не назовешь, незнакомая девушка.
В принципе, Игорю было проще назвать тех с десяток студентов, которых он знал, в числе их эта девчонка не значилась. Парень был единственным заочником, который отправился в экспедицию, удачно подгадав с отпуском на производстве. И знал он только тех, с кем удалось познакомиться на трех общих собраниях в процессе организации экспедиции, да и во время выезда на место предполагаемой экспедиции весной.
— Так я слов не знаю, — ответил Игорь, мельком взглянув на нарушительницу его личного пространства.
— А… — философски произнесла девушка, как будто в лаконичном ответе парня было много смысла.
Симпатичная девчонка, девушкой Игорь ее не воспринял. Еще детские черты лица, наивные, но любознательные глаза. И все, больше ничего и сказать, если только не считать двух косичек русых волос.
— А ты на каком курсе учишься, а то выглядишь взрослым? — спросила назойливая собеседница.
Слух парня зацепился за слово «взрослым» и это окончательно расставило все приоритеты. Игорь стал уже думать, как отвязаться от девочки, но грубить не хотел и собирался ответить вежливо, однако, в разговор вклинилась Лида:
— Он перешел на второй курс заочного отделения, а сам работает на заводе. А еще служил в Афганистане и мастер спорта.
— Ты мое личное дело читала? — удивился Игорь.
Лида замялась и немного съёжилась. Голос парня был металлическим. Игорю не понравилась такая назойливость и излишний интерес со стороны комсомолки, по сути чужого человека, так как до сегодняшнего дня у них была лишь одна встреча, когда парень поехал в разведку на будущее место раскопок. У Игоря был свой автомобиль — «шестерка», и его вместе с личным транспортом использовали в научных и организационных целях при подготовке к выезду. Но машина сейчас у отца, который занялся очередным ее ремонтом с мужиками в гараже, так как папочка Светы Кручининой требует немалых денег за малую работу, да и записываться на СТО простым советским гражданам нужно за месяц.
— Молодежь, сейчас будет трясти, — громко провозгласил водитель автобуса и поймал первую яму на дороге, подтверждая делом свои слова.
— Мы уже в деревне, вот поворот направо, там школа и магазин, в школе могут проводить танцы, особенно, если мы об этом попросим, — стала «исполнять» экскурсовода Лида, уходя от ответа на неудобный вопрос о ее всезнайстве об Игоре.
Кирпичное здание мало походило на школу, ну или на очень маленькую, кабинетов на пятнадцать, не больше, и еще либо актовый зал, либо спортивный, что-то одно могло поместиться в небольшом здании, правда, к нему были какие-то пристройки.
Магазин так же не производил особого впечатления, обычный небольшого размера дом, но возле его была прямо таки очередь из грузовых машин с надписями и «хлеб» и «мясо», было видно, что разгружают ящики с колбасой и молочными продуктами. Даже водитель автобуса чуть ли не остановился напротив такой нереалистичной для советского общества и государства картины, позволив и студентам рассмотреть в подробностях разгружаемый товар. Игорь был уверен, что на обратном пути извозчик обязательно остановится, и, если, конечно, магазин будет открыт, оставит все имеющиеся деньги тут, в глухой деревне, на радость жене, закупившись дефицитом.
Недолгие размышления обескураженных студентов о причинах такого нерядового события, как наполнение сельского магазина редкими продуктами, сменилось пониманием в глазах многих. Дело в том, что в экспедицию с республиканским телевидением собирается приехать первый секретарь Обкома партии Иосиф Антонович Колосов, вот и устраивают «потемкинскую деревню». Ну, это советским людям привычно и понятно, главное успеть к такому празднику жизни. Малодоступную даже в областном городе колбасу можно купить в деревне! Нонсенс, но приятный, многие студенты побегут за покупками уже завтра, если сегодня запретят это делать, хотя самоволку никто не запретит.
— Ой, ей! — дружно закричали все пассажиры, когда автобус в метрах ста от магазина повернул налево, и закончилась разбитая дорога, началось абсолютно непроезжее направление, так как дорогой, сплошь изрытую ямами и покрытыми глубокими лужами, это назвать категорически невозможно.
Недавно прошедшие дожди размыли грунт, но не это стало главной причиной полностью разбитой проселочной дороги, а тяжелые трактора и комбайны, которые проезжали тут в сторону поля, что в трех километрах у Днепра. Так что даже передвигаясь с черепашьей скоростью, пассажиров трясло, а два раза чуть было не перевернуло автобус, по крайней мере, так казалось по ощущениям Игорю.
— Все, баста! Вон и Икарус встал. Шабашь, детишки, разгружайся! — скомандовал разозленный водитель.
Действительно автобусы, как и легковые автомобили, заехали на поле с рожью, расположенное практически в деревне по правую сторону от направления движения к месту будущего лагеря. Слево уже начинался курганный могильник прямо на территории огородов и домов.
Маневр транспорта был вынужденым, так как колосившееся поле оказалось больше приспособлено для перемещения, чем сама дорога. Тем более, что только так смог бы разъехаться весь тот ассортимент советского автопрома, который попал в затор. Игорю подумалось, что во время становления Советского Союза, вот так ехать по засеянному полю никто бы и не подумал. И дело не только в жестких наказаниях за подобные проступки, но и в отношении людей. Сейчас же машины с пробуксовкой пытались по ржи объехать затор из грузовика и автобусов, особо не сокрушаясь от килограммов несобранного с поля зерна.
Все матерились и сыпали проклятиями, как в сторону небесной канцелярии, так и советской власти, которую обвиняли уже просто по инерции. В какофонии звуков и нецензурщины даже и не скажешь, что тут собрались в основном либо люди с высшим образованием, либо стремящиеся к оному, а
