Экипаж неспешно катил по улице, мощёной, с тянущимися рядком домами в три-четыре этажа под серыми кровлями. Первые этажи почти все заняты магазинами… вернее, лавками с товарами, разложенными на витринах. Вместо надписей на расписанных яркими цветами вывесках красовались крупные изображения, соответствующие тому, что продавали в лавке. Мимо проезжали кареты, открытые экипажи и телеги, запряжённые лошадьми, иногда встречались верховые. Вдоль домов сновали люди и по одежде их сразу видно, кто из какого сословия. Народ победнее одет совсем просто, в неяркие, немаркие цвета, но чем человек состоятельнее, тем приметнее выглядел. Мужские куртки без изысков мешались с пёстрыми, богато украшенными кафтанами, пышные юбки, мало подходящие для прогулок по грязным улицам, соперничали с более практичной длиной до щиколоток. Белые чепцы соседствовали с дамскими шляпками, увенчанными и лентами, и искусственными цветами, и кружевами, и даже какими-то непонятными сооружениями, рассмотреть кои в подробностях мне не удалось. Вот вариант своей экипировки я за время поездки так и не увидела, а жаль.
Юбки-макси однозначно не моё.
И по-прежнему неясно, откуда же гардероб Феодоры такой взялся. Не из будущего ведь явился, в самом деле?
Подковы стучали по брусчатке, поскрипывали колёса, гомонил народ, кричали зазывалы, соревнуясь в остроте и привлекательности рекламных слоганов для потенциальных покупателей. На перекрёстке мальчишка размахивал газетой, озвучивая самые броские заголовки последних новостей. Над крышами домов появилась и исчезла белая, облепленная строительными лесами башня, а в одном месте я даже заметила самодвижущийся экипаж, похожий на наш.
Карета свернула раз-другой, и количество торговых точек по обеим сторонам начало стремительно уменьшаться. Вскоре лавки-магазины вовсе закончились, на улице стало куда тише, менее людно, и разномастная одежда, за которой я следила с особым вниманием, вид приобрела более однородный. Расширилась дорога, не запруженная такой кучей транспорта и пешеходов, изменились дома. Одинаковые, как под копирку, фасады с высокими окнами и портиками при входе, два этажа, чередующиеся бежевые и золотисто-рыжие стены. Экипаж притёрся ближе к тротуару, остановился перед красноватым, будто сложенным из кирпича домом. Дверца открылась, спутник Алишан, вышел первым и подал мне руку. Любезно предложенную длань я не приняла и вылезла самостоятельно, осторожно поставив ногу на ступеньку подножки. Мужчина смерил меня странным взглядом и передал эстафету Алишан. Она помощью не пренебрегла, да и не больно-то удобно вылезать из кареты, одновременно придерживая юбку с плащом. Я же задрала голову, рассматривая дом, не отличающийся от соседних ничем, кроме цвета. Проходов между зданиями не видно, то ли построены они впритык друг к другу, то ли на самом деле это один длинный дом, разделённый на секции каждая со своим подъездом. Прогуливающегося по тротуарам народу мало и повышенным вниманием не удостаивали ни нас, ни экипаж.
– Всё хорошо, Фео? – коснулась моего плеча Алишан. – Ты ещё ни слова не проронила…
– Всё в порядке, – поспешно заверила я.
А что ещё оставалось? Врать, пока можно, и надеяться, что меня не раскусят раньше времени. Там я либо проснусь, либо вскроется, что это грандиозная постановка, либо…
О третьем варианте думать как-то не хотелось.
– Я тебя не осуждаю, – тихо произнесла Алишан. За нашими спинами мужчина забрал из салона саквояж. – Возможно, окажись я на твоём месте, я бы тоже поверила… красивым речам. Порой бывает, что адара не готова к столь объёмному сочетанию…
Сочетанию чего с чем? Браком? И с кем тогда? Вдруг от того Феодора и сбежала теряя тапки – от вынужденного брака с каким-нибудь мерзким старикашкой? А тут ещё единственная любовь подвернулась, вся такая брутальная, благородная и несчастную девицу от страшной участи спасти готовая…
Мужчина обошёл нас, поднялся по ступенькам крыльца и, достав из кармана ключ, отпер дверь. Распахнул и приглашающим жестом указал на тёмное нутро по ту сторону порога.
– В Ридже я остановилась у Виргила, – извиняющимся тоном пояснила Алишан. – Надеюсь, ты понимаешь… дело деликатное, требующее известной доли конфиденциальности…
Угу, если узнают, что Феодора сбежала с мужчиной, то всё, конец её репутации.
– …а ему я доверяю как никому другому.
Мы поднялись на крыльцо, переступили порог. Над головой зажёгся свет, озарив узкую прихожую с белыми стенами. Справа лестница, слева арочный проём, ведущий в небольшую гостиную. Алишан кивнула в сторону лестницы, и я потопала по покрытым ковровой дорожкой ступенькам. Виргил поднялся за нами, занёс саквояж в одну из трёх комнат на втором этаже и, бросив на Алишан выразительный взгляд, тактично удалился. Сестра проводила меня в ту же комнату, куда отправился багаж Феодоры, и замерла на пороге, наблюдая, как я делаю круг почёта по помещению, попутно осматриваясь на местности. Спальня, явно гостевая, размерами не больше давешнего гостиничного номера и обставлена схожим образом. Ширмы только не было, ночного горшка и печки. Зато постельное бельё новое, на окне приличные светло-синие занавески и мебель основательная.
– Расскажешь? – наконец спросила Алишан, и я застыла возле шкафа.
– Что… рассказать?
– Что произошло на перепутье перед тем, как ваше путешествие закончилось в Глосе, – она расстегнула и сняла плащ, оставшись в закрытом тёмно-синем платье.
– Я… ну… – замялась я. – Я… он… э-э…
– Значит, я права. Он и впрямь тебя загнал. Выжал едва ли не досуха, а как смекнул, что на сей раз не обойдётся недолгой слабостью и краткосрочным отдыхом, так сразу заволновался. Даже вестника решился отправить. Виданное ли дело – загнать адару, словно лошадь на скачках!
– Ну… наверное.
– Ты не знаешь? – нахмурилась Алишан.
– Я… я не… – о, умные мысли, явитесь же скорее! Желательно вот прямо сейчас! – Я не… не всё помню.
– Не всё помнишь?
– Да, я… помню, как очнулась в номере… в той комнате в гостинице Гласа… Глоса.
– А до того? – прижимая плащ к себе, Алишан шагнула ко мне, присмотрелась обеспокоенно, с каплей подозрения. – Прыжки по доменам, остановки… если он вообще давал тебе отдых… я не сразу смогла найти твой след, так он спешил.
А можно мне на какой-нибудь отбор для короля? Или усадебку восстановить? Или монастырь женский от ужасов страдающего средневековья спасти? Да хоть куда, лишь бы не врать в глаза Алишан, знающую свою сестрицу если не как облупленную, то в любом случае достаточно хорошо, чтобы подловить на лжи незваную гостью в её теле.
А-а, точно! Срочно нужна память Феодоры.
Знаний Феодоры в головушке моей не завалялось ни крошки.
– Алишан… – начала я, и та помрачнела сильнее.
– С каких пор ты зовёшь меня полным именем?
И как сокращать её имя? Али, Алиша?
Вероятно, на лице моём отразилась откровенная паника, потому что Алишан вдруг улыбнулась ласково-преласково и погладила меня по плечу.
– Всё хорошо, Фео. Скоро придёт целитель, он тебя осмотрит, а пока ты можешь отдохнуть. Полежи, если хочешь.
– А… в ванную мне можно?
Если тут есть ванные комнаты, конечно.
– Разумеется, можно. Следующая дверь.
– Спасибо.
– Помощь нужна?
– Я справлюсь… правда. Ещё раз спасибо, – поблагодарила я и отступила от Алишан.
Движение моё от неё не укрылось, и сестра вновь помрачнела.
Ну да, не в сказку попала… я.
* * *
Как ни странно, в ванной был водопровод с горячей и холодной водой и ванна на толстых фигурных ножках. Освещение тоже имелось – три круглых матовых плафона, каждый на отдельной стене, снабжённые цепочкой с висюлькой в форме еловой шишки. Дёрнешь за цепочку один раз – свет включился. Дёрнешь повторно – выключился. Такое вот милое ретро. Хотя, может, по здешним меркам это вовсе не ретро, а передовые технологии, раз в Глосе только свечи были. По соседству с ванной нашёлся вполне приличный туалет, избавивший от мучительной возни с ночным горшком. Выглядела сантехника не слишком современно, но, главное, основные удобства есть и можно смело пользоваться.
