Потом вспомнил, побежал дальше.
А Ворона нигде не было видно — скрылся за деревьями. Типтик повернул назад, к Бабушке. Но улица, по которой он только что бежал, исчезла — на месте улицы вырос новый дом!.. Типтик решил обогнуть этот дом, но окончательно запутался и заблудился между кранами, деревьями, домами и проводами… Он бежал все тише и тише. Соленый пот струйками сбегал по лбу, попадал в глаза… А деревьев становилось все меньше и меньше. А город становился все выше и выше.
— Бабушка… Воронусик… Где вы? — едва выговорил Типтик и без сил шлепнулся на жесткий асфальт.
…То ли он спал, то ли не спал — ничего нельзя было понять от усталости. Когда же, наконец, снова поднялся на ноги, то увидел, что находится в непонятном городе.
Да-да! Дома здесь были особенные, невиданные. Белые, как сахар. Или как снег. Или как лед. Их, наверное, не успели покрасить, и весь город был похож на черно-белый рисунок из детского альбома «Раскрась сам».
Из чего сделаны эти дома? Из пластмассы, что ли?.. Изо льда?.. Или из взбитых сливок?.. Типтику даже захотелось лизнуть стенку соседнего дома.
Но в этот момент высоко за крышами раздалось «Каррр-каррр-каррр!»
Типтик пошел дальше, высматривая Воронушу в небе. Погода изменилась, тучи исчезли. Стены, крыши, двери, лестницы наполнились солнечным светом — как будто сами светились изнутри.
Но глаза от этого света не болели. Наоборот, смотреть было легко, приятно. И усталость пропала…
«Куда же это я попал? — думал Типтик. — И где моя Бабушка?»
Глава пятнадцатая
Стеклянный город
Сквозь широкие окна видно было, как живут здесь люди — никаких занавесок, никаких тайн и секретов.
Чем занимались жители города? Где работали? Что делали?.. А, кажется, ничего не делали! Они бродили без толку по своим квартирам — словно что-то потеряли и не могли найти. Они лениво выглядывали в окна; дремали на балконах в мягких креслах; некоторые, задрав голову к небу, тревожно прислушивались в чему-то; многие бродили по улицам. Ноги передвигали еле-еле… Какое-то сонное белое царство!
На каждом проспекте, в каждом переулке торчали искусственные белые цветы из жести и бумаги. А возле суетились крохотные юркие машинки на колесиках и обдавали цветы распыленной водой. И клумбы казались сияющими: радужные капли воды скатывались с лепестков на листья, с листьев на стебли, а по стеблям скользили вниз — в неглубокие канавки, сделанные в асфальте.
Как чисто в городе! Ни пылинки, ни соринки. И небо над городом — будто мылом вымытое; Типтик все вглядывался в него — вдруг Воронуша покажется… Нет, черненькая птичка скрылась где-то за плоскими крышами.
Снова Типтик прибавил шагу. Редкие прохожие с удивлением поглядывали на запыленного, раскрасневшегося мальчишку, который энергично топал по тротуару. Прохожие удивлялись: мальчишка был одет вовсе не так, как одевались местные жители. На них были белые костюмы из легкой шелковистой ткани; на плечах — тонкие серебристые накидки; и когда по улицам проносился ветерок, люди казались крылатыми.
Типтику было забавно смотреть на этих «крылатых» жителей: почти все они были слишком полными, раздобревшими, даже толстыми; и от этого ходили вперевалку, как домашние гуси, тяжело отдуваясь при каждом шаге. И хотя все люди-гуси улыбались, но их улыбки казались равнодушными…
Типтику показалось, что он попал на какой-то скучный праздник, который начался давным-давно, и все от него уже здорово устали.
Удивительный город! Ни автомобилей, ни троллейбусов; даже велосипедов не было! И милиционеров, кажется, тоже не было — зачем они, если вокруг полный покой и порядочек?
Но когда Типтик побежал быстрее — вдруг перед ним, прямо из-под земли выскочил маленький столбик с круглым щитком! На щитке — цифра «I».
Проходившая мимо полная тетенька сказала Типтику:
— Мальчик в старинных башмаках! Разве ты не видишь дорожный знак: «СКОРОСТЬ ОГРАНИЧЕНА»?.. Тебе разрешается двигаться не быстрее одного километра в час.
Типтик остановился.
— Во-первых, — сказал он, — во-первых, у меня не башмаки, а кроссовки. Во-вторых, они не старинные, а совсем новые, недавно купленные. В-третьих, я очень беспокоюсь…
Типтик даже не успел объяснить — о чем он беспокоится, как из-под земли выскочил другой знак: круг, в середине которого было нарисовано серое сердце, перечеркнутое полосой.
— Что это? — спросил Типтик.
— Это значит, — объяснила тетенька, — «БЕСПОКОИТЬСЯ ЗАПРЕЩЕНО».
Типтик удивленно развел руками и медленно зашагал дальше со скоростью один километр в час.
Глава шестнадцатая
Памятник
Вот круглая большая площадь.
Ни кустика, ни деревца, ни травинки.
В самом центре площади возвышался в одиночестве роскошный памятник. Он изображал стройного мужчину, на плечи которого был наброшен клетчатый пиджачок. Лицо у мужчины ласковое, доброе, полные губы сложены бантиком. Правой рукой мужчина поднимает какой-то предмет, похожий на картину, а левой поглаживает что-то непонятное — то ли птицу, напоминающую орла, то ли машину…
А перед памятником — люди-гуси. Толстые, с заплывшими глазками. Они заунывно пели, покачиваясь из стороны в сторону:
Картины Главный ХранительНаш дорогой повелитель!Как ты красив!Как ты умен!Как ты хорошСо всех сторон!
«Скучная песенка», — подумал Типтик и пошел дальше по площади. К ней с четырех сторон сходились длинные проспекты. На высоких башнях развевались клетчатые флаги… В конце самого широкого проспекта что-то поблескивало; гуда указывал знак — стрела с надписью: «Река».
«Пойти, искупаться что ли? — подумал Типтик. — Нет, Бабушка будет сердиться, если узнает, что я купался в незнакомом месте — Но где же она, моя великолепная Бабушка? И где Воронуша?..»
Глава семнадцатая
В саду
У Типтика начала кружиться голова. Захотелось спокойно посидеть, собраться с мыслями.
И он направился в сад, раскинувшийся рядом с площадью. Тенистый сад с песчаными дорожками, с белыми скамейками и ровными рядами фруктовых деревьев.
Позвольте, а что за странные плоды росли на этих деревьях? И что это за деревья?.. Да ведь они все искусственные! — вместо стволов — чугунные тумбы, вместо веток — железные палки, вместо листьев — тряпочки, а вместо яблок да груш — булочки, котлеты и сосиски!..
Между железными деревьями сновали самоходные машины. Одни белили известью стволы, другие разглаживали тряпочки, чтобы они были похожи на листья, а третьи аккуратно развешивали на ветки плоды. Типтик даже засмеялся, глядя, как ловко они это проделывают.
А в садовых аллеях, в удобных низких креслах сидели толстые мальчики и девочки. Они старательно жевали булочки и котлетки, по очереди приказывая машинам:
— Двадцать вторая! Яблоко покрупнее!
— Девятнадцатая! Две груши послаще!
— А мне, Тринадцатая, помягче!
«Попробую-ка я тоже», — решил Типтик и сказал робко, вполголоса:
— Двадцать вторая! Будьте добры, принесите, пожалуйста, самое лучшее яблоко!
И тотчас же машина, на крышке которой стояли цифры 22, подкатила к Типтику и прямо в руки сунуло ему свежевыпеченную румяную булку.
Эх, что за булка!.. Эх, что за жизнь!..
Глава восемнадцатая
«Чижик»
Типтик мигом проглотил булку и от удовольствия показал язык девчонке, сидевшей в соседнем кресле. Девчонка тоже показала язык, но вышло у нее это как-то скучновато.
А девчонка, кажется, славная. И, главное, не толстая, как другие. Она съела маленькую котлетку и вздохнула.
— Что вздыхаешь? — спросил Типтик.
— Так…
— Скучно тебе?
— Нет, что ты! — испуганно сказала девчонка, оглянулась по сторонам и опять вздохнула. — Мне совсем не скучно…
— Ей просто стыдно, — сказал сидевший напротив толстощекий парнишка. — Ей стыдно, что она такая худющая.
— А тебе не стыдно, что ты такой жирнющий? — вступился Типтик за девчонку. — Посмотрел бы я, как ты будешь играть в футбол или гонять шайбу.
— Во что играть? — спросил толстощекий.
— А кто такая Шайба? — спросила девочка. — За что ее прогонять?
— Не прогонять, а гонять. Да неужели вы тут не знаете, что такое футбол и хоккей? Во что же вы тогда играете?
— Мы играем в «медленность», — сказал толстощекий. — Очень интересно. Хочешь, научим?
— Научите.
— Это совсем просто, — объяснила девочка. — Сначала надо отмерить дистанцию. Например, десять метров…
— Десятиметровку, значит, — кивнул Типтик.
— Да. А потом — встать на старт, и по команде «марш!» нужно…
— Скорее добежать до финиша?
— Не скорее, а, наоборот, медленнее, — сказал толстощекий. — Вот я, например, десять метров прохожу за полчаса! А вон там, видишь, гуляет мальчик, который эту дистанцию за три с половиной часа проползает! Он чемпион нашего города.
