— Что?!.. Что ты сказал? — Дядя Ловушка свирепо взглянул на Типтика.
— Зря вы сердитесь, Дядя Лов…
— Молчать! Ни слова больше! — и Дядя Ловушка своей широкой ладонью мгновенно зажал Типтику рот. — Молчать! Да-да, я — дядя! Хи-хи! Я твой дядя, а ты мой любимый племянник. Мы родственники! И сейчас полетим в мою маленькую избушку. Молчать! Ни слова!
Он с силой вытолкнул мальчика на улицу.
— Как! — закричала великолепная Бабушка. — Толкать ребенка?! Толкать человека, который держит беззащитную птицу?.. Ну, этого я так не оставлю!
— И не оставляйте! — злобно прохрипел Дядя Ловушка. — Сказано ведь: летим все вместе с мою избушку. Вам там будет весело, моя дорогая родственница!
Глава двадцать четвертая
Воронуша и мермехоны
На улице стоял автомобиль… нет, не автомобиль, а, пожалуй, самолет… нет, не самолет, а что-то похожее на вертолет — вот так-то правильнее будет назвать эту круглую бронированную кабинку с черным пропеллером над белой крышей.
Возле вертолета, как птицы-стервятники, приземлились мермехоны, оглядывая улицу круглыми глазами-фарами.
При виде мермехонов Воронуша дерзко закаркал, вырвался из рук Типтика, но тут же испугался этих огромных хищников и кинулся было обратно, к двери в обеденный зал…
Дядя Ловушка изловчился и ударил Воронушу. Ворон перекувырнулся, захлопал крыльями, да не смог быстро подняться в воздух — слишком отяжелел сегодня, слишком набил живот всяческой едой.
Мермехоны злобно, пронзительно зашипели, запрыгали вокруг Воронуши (они всегда вначале подпрыгивают, чтобы потом взлететь). Один из них вытянул когтистую лапу-рычаг и прижал Воронушу к земле.
— Хватайте его! — приказал Главный Хранитель.
— Не сметь трогать птицу! — крикнула Бабушка. — Не сметь!
Кое-как Воронуша выбрался из-под рычага и, пошатываясь, заковылял по тротуару.
— Беги, Воронуша! — умолял Типтик. — Спасайся, моя маленькая птичка!
Но мермехоны уже поднялись в воздух; их крылья свистели, как зимний ветер. Вот один из них растопырил когти, на лету схватил Воронушу и понес его все выше… выше… выше…
— Карр-караул!.. — донеслось до Типтика. — Прро-пропа-даю!.. Совсем пропал!.. Карро!..
Глава двадцать пятая
Беседа в воздухе
— Что, жалко? — ухмыльнулся Дядя Ловушка, вталкивая Типтика и Бабушку в вертолет. — Жалко, спрашиваю, Ворона? А?..
Типтик не отвечал. Он крепко сжал зубы, чтобы не разреветься.
— А ловкие пташечки-мермехончики мои родные? — включая мотор, опять спросил Дядя Ловушка.
— Н-не ловкие… — с трудом ответил Типтик. — Воронуша ловчее этих керосинок.
— Ах, если бы он ел поменьше! — сказала Бабушка.
— В том-то все дело, дорогие гости, в том-то все дело! С обжорами всегда легко совладать, хи-хи-хи!.. Обжоры ленивы, обжоры неповоротливы. В том-то и дело… Ах, как я рад, что мы с вами встретились! Как я рад!
— А чему тут радоваться, Дядя Ловушка?
— Вот что: запомните, в этом городе все называют меня: Главный Хранитель Картины! Только так и не иначе. Только — Главный Хранитель. Запомните! Никто здесь не догадывается, что я когда-то торговал пташками на улице и что меня звали Дядя Ловушка. Это звучит некрасиво — «Дядя Ловушка». Куда красивей — «Главный Хранитель Картины»!.. А ведь вы можете случайно проболтаться, что я птицелов, что я Дядя Ловушка. Так что, чтобы вы держали язычки за зубками и рты понапрасну не раскрывали, я принял мудрое решение: поселить вас рядом с моей избушечкой. Каждого в отдельную каморочку. И под замок, чтобы вас не украли… Хи-хи!..
— Какое нахальство! — возмутилась Бабушка. — Я еще никогда не сидела в тюрьме.
— Ну, какая же это тюрьма? Хи-хи! Просто небольшие такие каморочки возле моей избушечки.
Тихо-тихо, без треска и грохота вертолет поднялся над улицей. Типтик невесело смотрел на проплывающий под ним город и думал о Воронуше.
— Теперь они его растерзают… — сказал он, со злостью глядя на Дядю Ловушку.
— Кто? Мермехоны? Не бойся, не растерзают. Они послушные, работают по приказу. Им приказано не убивать птицу. Надеюсь, что Ворон мне большую пользу принесет.
— Ворон?!.. Пользу?
— А что особенною?.. Интересуетесь?.. Ладно, так и быть — расскажу. Вы теперь не проболтаетесь: каморочки у меня надежные, а ключики — вот они, в моих руках.
Глава двадцать шестая
Картина и город
Птицелов нажал какую-то кнопку, и вертолет остановился в воздухе. Он висел над городом, как на ниточке. И город уже не проплывал под ним, но замер и глядел в небо, словно спрашивал: «Где там этот мальчик Типтик и его Бабушка?»
— Красота? — тихо спросил Дядя Ловушка, глядя вниз единственным глазом. Конечно, красота. Это мой город. Мой собственный. Я сам его построил. И все людишки, которые там внизу, тоже мои собственные. Что хочу с ними, то и сделаю!
— Вы сами построили этот город? — недоверчиво сказала Бабушка. — Разве один человек может совершить такую работу?
— Да, город строили людишки, которых я позвал. Город строили машины, которые я достал.
— А что же вы делали? — спросил Типтик.
— Я?.. Я им говорил как надо строить: какие дома возводить, какие улицы прокладывать.
— Вы архитектор? Инженер?
— Ни-ни!.. Не архитектор и не инженер. Просто, как-то совершенно случайно прихватил на одном старом пыльном чердаке картину Знаменитого Художника. А там все было нарисовано: улицы, дома, квартиры. Тоненько нарисовано, едва заметно… А на обратной стороне картины — стишки; хорошо их помню:
Города нужно строить вовремяНе опаздывать и не спешить!Иначе, сограждане, горе вам:Очень трудно будет жить
Стишки эти, конечно, зряшные. Почему «не спешить»?.. Есть чертеж, есть картина — значит, нужно побыстрее построить!.. Крикнул я людишек: «Желаете жить в сказочном городе? Принимайтесь за дело!» Раз-два-три, тяп-ляп, кидай-хватай!.. Вот тебе и город, вот тебе и сказка, вот тебе и мечта! Живи — не хочу! Все, как на Картине!.. А потом я приказал, как надо жить в моем городе, как питаться, как ходить, как играть…
— А Воронуша? — спросил Типтик. — Зачем он вам?
— Проклятая птица какой-то секрет знает! Не зря же Знаменитый Художник обучил ее разговаривать. И не зря она Картину караулила. Думаете, Главный Хранитель дурак? Ни-ни! Я сообразил, что Картина заколдована, есть в ней какая-то тайна. И Ворон эту тайну знает…
Дядя Ловушка стал говорить шепотом, как будто здесь, в вертолете, его могли подслушать посторонние:
— Да-с! Картина таинственная, с секретом. Но если произнести волшебные слова — секрет пропадет, Картина расколдуется… А мне это, между прочим, ни к чему — не желаю, чтобы она расколдовалась. Мне и так хорошо.
Типтик сидел в кресле; пальцы его впились в подлокотники; он боялся разжать руки, как будто бы в них находилась тайна. Он вспомнил старый дом; вспомнил ржавую коробочку с яркими красками; вспомнил, как Воронуша унес эту коробочку неведомо куда.
— Нет, ничего Ворон не знает, — проговорил Типтик. — А если даже и знает, все равно, он вам не скажет. Он упрямый. Даже мне ничего не сказал.
— Хи-хи-хи! — засмеялся Дядя Ловушка. — Тебе не сказал. А у меня перестанет упрямиться. Разговорится. Есть разные способы, как язык развязывать.
— Опять на цепочку посадите?
— Не огорчайся. Я его теперь не на стальную цепочку посажу, а на золотую.
— А мы с Бабушкой? Тоже на цепи будем сидеть?
— Вопрос непростой. Еще не решил. Подумаю.
Вертолет тронулся с места и опять медленно полетел над городом; он кружил, набирая высоту. Вечерело. Солнце сделалось сначала оранжевым, потом красным. И стеклянные крыши домов тоже стали красными, словно в огне горели.
Глава двадцать седьмая
Дядя Ловушка мечтает
Дядя Ловушка круто повернул руль, и вертолет скользнул к окраине города.
— Сейчас, дорогие гости, я вам кое-что покажу… Глядите!
Типтик посмотрел вниз:
— Что это?!.
На земле стоял гигантский металлический предмет, похожий на копье сказочного великана. Копье это словно нацеливалось в вечернее небо. Уходящее солнце озаряло острие. А внизу, там, где копье как будто было воткнуто в землю, уже плавал в сумраке тонкий белесый туман — холодно и пустынно было там, внизу.
— Так ведь это же ракета! — воскликнул Типтик. — Смотри, Бабушка, ракета! Настоящая?..
— Хи-хи! — усмехнулся Дядя Ловушка. — А как же? Без обману. Самая настоящая — хоть сейчас на Луну или на Марс.
— И вы полетите на Марс? — Типтик недоверчиво посмотрел на Главного Хранителя. — Вы уже побывали в космосе?
— Что я — больной? Или смахиваю на сумасшедшего? Что мне делать на Марсе? Зачем мне космос? Нет, голубчики, мне и без Луны хорошо живется.
