Сабрина попыталась обойти Круза и вскрикнула от неожиданности, когда он ухватил ее за руку.
– Его нет? – низким голосом повторил он. – Я смотрю, ты не слишком изменилась за десять лет, gatinha[2]. Ты по-прежнему считаешь, что можешь отмахнуться от меня, словно я грязь под ногами.
– Не говори ерунду. – Она попыталась высвободиться. И не называй меня так. Я не твоя gatinha.
Круз обращался к ней так, когда они были любовниками, но его тон был саркастичным, и Сабрина почувствовала себя задетой.
От его голоса и сексуального акцента по телу женщины побежали мурашки. Она старалась не пожирать Круза взглядом, но не могла глаз отвести от его скульптурно вылепленного лица и особенно от чувственного рта.
– Я не считала тебя грязью, – прошептала Сабрина.
– Когда мы в первый раз увидели друг друга, ты вздернула нос и не обратила на меня внимания, – напомнил Круз.
– Мне было восемнадцать, и я была до боли наивна. Монахини, учившие нас, никогда не говорили, что существуют красивые мужчины, которые могут заставить женщину чувствовать… – Она осеклась и залилась краской под изучающим взглядом Круза.
– Чувствовать что? – мягко поинтересовался он.
Сабрина мгновенно узнала хищный блеск в его глазах, инстинктивно попятилась и ударилась о край стола.
– Ты знаешь, что заставлял меня чувствовать. – Она проклинала свой охрипший голос. – И я не слишком долго тебя игнорировала. Ты об этом позаботился.
Она стала его подружкой через неделю после приезда. Сабрину затопили воспоминания о знойных днях, когда они занимались сексом в тени каучуковых деревьев, и жарких ночах, напоенных сладострастием. Круз забирался к ней на балкон, и они любили друг друга под звездами.
Прерывистое дыхание Круза подсказало Сабрине, что он тоже вспомнил, как они утоляли всепоглощающее желание. Но секс – единственное, что их связывало. Десять лет назад они бросились друг другу в объятия со всей силой страсти, бурлившей в молодой крови. Они были словно два химических реагента, чье соединение привело к взрыву.
Сабрина встревожилась – эта непонятная химическая реакция началась снова. Она видела, как потемнели оливково-зеленые глаза Круза.
Она постаралась собраться с мыслями.
– Для чего тебе нужен мой отец?
– Думается, у него есть то, что принадлежит мне. Я хочу это получить.
Круз смотрел на великолепный бриллиантовый кулон, висевший на шее Сабрины. «Эстрела вермелья» – «Алая звезда» – был одним из самых крупных красных бриллиантов, когда-либо найденных в Бразилии. Алмазы могут быть различных цветов, но самыми редкими являются красные. Когда его отец нашел этот камень, необработанный и неотшлифованный, трудно было предположить, что он стоит целое состояние.
Увидев Сабрину, Круз думал только о ней и не сразу заметил кулон. Ее рубиново-красное платье было подобрано в тон бриллианту, лежавшему в ложбинке между грудями. Шелк облегал каждую выпуклость и впадинку ее стройной фигуры, а в боковом разрезе юбки мелькала длинная стройная нога.
Платье было откровенно сексуальным. Сабрина, со своими пепельными волосами, блестящими волнами спадающими на плечи, воплощала в себе живую фантазию каждого мужчины, в чьих жилах течет горячая кровь. В то же время она была элегантна, ее утонченность ощущалась в каждом движении. Аристократическое происхождение не скроешь.
Ревность затуманила мозг Круза. Для кого Сабрина оделась как роковая женщина? Он посмотрел на ее левую руку, на безымянном пальце которой не было обручального кольца. Что ж, возможно, она не замужем. Разве это что-то меняет? Наверняка она надела это платье, чтобы произвести впечатление на любовника. Перед его глазами возник образ Сабрины в объятиях мужчины. Почему, черт подери, эта картина заставляет его кровь кипеть?
Да, он был ее первым любовником, но вряд ли последним. У нее было тело богини и чувственный рот, который так и просил, чтобы его целовали. На губы Сабрины был нанесен алый блеск, подчеркивающий их безукоризненную форму, а из-за теней на веках ее глаза казались не серыми, а дымчатыми.
Круз извлек из глубин памяти образ невинной девушки, которую он знал десять лет назад. Сабрина была необыкновенно хорошенькой. Она превратилась в ослепительно красивую женщину, осознающую свою силу.
Для него ничего не изменилось. Он не видел ее десять лет, но хватило одного взгляда, чтобы понять: еще никогда он не желал женщину с такой силой, с какой он желал Сабрину Бэнкрофт. Только мысленно назвав ее фамилию, Круз вспомнил и о причине своего приезда в Эверслей и о ненависти к графу.
Он протянул руку и коснулся бриллианта. Драгоценный камень был тверд и холоден, как и его ярость. Круз не забыл, в какое возбуждение пришел Витор, найдя столь редкий камень.
«Вполне возможно, в той части рудника, где я нашел его, есть и другие красные алмазы. Граф Бэнкрофт обещал мне процент от стоимости».
«Не ходи, папа, – умолял его Круз. – Это опасно. Кое-кто из горняков говорит, что опоры в том месте недостаточны крепки».
Но отец его не слушал.
К тому же граф поддержал Витора.
Круз отдернул руку:
– Красный цвет самый подходящий для бриллианта, испачканного кровью моего отца.
По спине Сабрины пробежал холодок. Она не могла объяснить, почему ей не нравилась «Алая звезда», хотя и восхищалась безупречной красотой бриллианта. Сегодня она надела кулон только потому, что хозяйка Эверслей-Холл должна соответствовать великолепию дома. Правда, если не произойдет чудо, поместье придется продать.
В словах Круза она не увидела никакого смысла.
– Какое отношение к «Алой звезде» имеет твой отец?
– Он нашел алмаз, и ему принадлежала часть его стоимости. Но он умер до того, как получил причитающийся процент. Мой отец погиб, выполняя для твоего отца всю грязную работу, – не скрывая горечи, сказал Круз. – Граф Бэнкрофт послал его в шахту на поиски других красных алмазов. Руки твоего отца запачканы кровью Витора. Я приехал сюда, чтобы потребовать компенсацию за смерть моего отца.
Глава 3
– Уезжай, я настаиваю.
Сабрина наконец высвободилась, обошла стол и встала напротив Круза, тяжело дыша и пытаясь вернуть самоконтроль.
– Как ты посмел явиться сюда без приглашения и выдвигать нелепые обвинения против моего отца. Его нет, и он не может их опровергнуть.
– Будь он здесь, не смог бы ничего опровергнуть.
Круз приветствовал овладевший им гнев, который позволил ему отвлечься от одного неприятного факта. Когда Сабрина метнулась прочь, ее груди коснулись его груди, и тело Круза отреагировало на эту близость с унизительной предсказуемостью. Его взгляд опустился на глубокое декольте ее платья. Крузу было видно, как быстро вздымается и опускается ее грудь. Он сразу представил Сабрину обнаженной, вспомнил эротичный контраст ее молочно-белого тела и его бронзовой кожи, услышал ее негромкие всхлипы, когда она терялась в вихре наслаждения.
