После смерти Надежды супруги Аллилуевы стали жить врозь. Скорее всего, в Сергее Яковлевиче накопилась усталость от бесчисленных измен жены, от ее авантюрных романов, в которые она бросалась очертя голову, как будто не в его, а ее жилах текла горячая цыганская кровь.
Ольга Евгеньевна и в старые годы выглядела замечательно. У нее сохранилась, несмотря ни на что, царственная осанка, гордый, прямой взгляд, в движениях проступало чувство собственного достоинства. Чистая, опрятная старушка с намотанными на запястье янтарными четками… Возможно, по ним она произносила: «Богородице, Дево…» — такой она запомнилась Светлане.
Сергей Яковлевич, к своему счастью, не дожил до того дня, когда была арестована и брошена в тюрьму его старшая дочь Анна, но Ольга Евгеньевна дожила. Она писала длинные письма «Иосифу», давала прочесть их Светлане, потом забирала обратно, понимая, «что это ни к чему не приведет».
Умерла она за два года до смерти зятя, который был немногим моложе ее.
…Следует добавить, что Светлана в «Письмах» составила бабушке и дедушке достойную эпитафию, в заключение назвав их «рыцарями правды и чистоты».
Осетинский сапожник и грузинская прачка
Образ отца Сталина в представлении историков как бы двоится. Многим великим или «великим» в кавычках людям приписывают более знатное рождение и более родовитых родителей, чем те, которые воспитывали их. Не избежал этой участи и Иосиф Виссарионович Сталин, отец Светланы Аллилуевой Антон Антонов-Овсеенко в книге «Сталин без маски», ссылаясь на сообщение старого грузинского меньшевика Нестора Менабде, которому якобы Сталин в красноярской ссылке раскрыл тайну своего рождения, пишет:
«Отцом Сталина был Яков Егнаташвили, купец 2-й гильдии. Он жил в Гори и нанял прачкой юную Екатерину Геладзе из села Гамбареули. Чтобы покрыть грех, Егнаташвили выдал Кэто замуж за холодного сапожника Виссариона Джугашвили из села Диди-Лило Тифлисского уезда. Для него купил сапожную мастерскую. Это был запойный пьяница, вспыльчивый и грубый. Менабде рассказывал, что Виссарион вскоре был убит в пьяной ссоре. В старые времена никто из этого секрета не делал. Но когда возникла надобность в незапятнанной биографии Вождя, образ его отчима был обелен при помощи таких опытных выдумщиков партийных легенд, как Ярославский и Поспелов. В тексте официальной «Краткой биографии», написание которой осуществлялось под надзором самого Хозяина, сказано, что Виссарион Джугашвили был сыном крестьянина и сапожником по профессии; затем рабочим на обувной фабрике.
Первые годы мать брала Сосо с собой в дом хозяина, тот не запрещал своим сыновьям дружить с сыном прачки. Не исключено, что именно Егнаташвили устроил Сосо вначале в Горийское духовное училище, потом — в Тифлисскую духовную семинарию. Будущий генсек очень тяготился своим происхождением, положение бастарда… его унижало, выливалось в озлобление.
Достигнув вершин власти, Сталин забрал старшего сына Егнаташвили в Москву, на службу в комендатуру Кремля. Этому человеку генсек доверил свою жизнь, сделав его личным поваром-дегустатором. Надо полагать, маленькая Светлана, досадуя на отца, не случайно грозила ему: «Я на тебя пожалуюсь повару…» Александр Егнаташвили дослужился до звания генерал-лейтенанта, похоронен с большими почестями в Гори еще при жизни Вождя. Младший сын купца Егнаташвили, Васо… стал редактором центральной газеты КП Грузии «Коммуниста», потом — секретарем Президиума Верховного Совета Грузинской ССР. Его имя можно найти среди делегатов XVIII партсъезда. Это был один из самых надежных информаторов Сталина».
Эта версия получила широкое хождение среди исследователей именно потому, что в официальном собрании воспоминаний о Сталине почти ничего не говорится об отце, только одна фраза: «Отец Иосифа Виссарионовича проводил день на работе, шил и чинил обувь».
Английский историк Ян Грей в книге «Сталин» заполнил, как сумел, это «белое пятно» в жизни вождя, хотя и он признает, что «сведений о Виссарионе очень мало».
«Отец его — Виссарион — происходил из крестьян села Диди-Лило, недалеко от Тифлиса, где его родители, так же как их предки, трудились на земле. Виссарион же выбрал профессию сапожника. В 1870 году он перебрался в Гори, где в 1874 году женился на Екатерине Георгиевне Геладзе, дочери крепостного крестьянина из соседнего села. Ей было 18 лет, на пять лет меньше, чем мужу. Это были работящие люди, бедные и неграмотные. Оба обосновались в Гори, в скромном домике на улице Соборовал недалеко от кафедрального собора. Домик имел небольшую веранду, две комнаты с кирпичным полом и подвал. Большая комната с одним окном была около пяти метров. Мебель составляли маленький столик, четыре табуретки, буфет с самоваром, зеркало, сундук и нары с соломенным матрацем.
В этом доме Екатерина родила троих детей, которые умерли в младенческом возрасте. Четвертым ребенком был Иосиф, и ему, ее Сосо или Сосело (уменьшительно-ласкательное от Иосиф), она отдала свою любовь и заботу».
Город Гори, в котором 9 (21) декабря 1879 года родился Иосиф Джугашвили, расположен на берегу реки Куры. Он окружен холмами, очень живописными, красивыми, покрытыми виноградниками, утопает в садах. Сюда, в деревню Колхиду, много веков тому назад пришел Ясон, чтобы забрать с собою золотое руно. Это одно из красивейших мест Грузии. В нем, скорее, должен был бы появиться на свет большой поэт, а не интриган от политики, «чингиз-хан», как прозвал Сталина Николай Бухарин.
Иосиф Иремашвили, друг детства Сосо, рассказывал, что Виссарион был коренаст, с черными бровями и усами, с раздражительным характером. Он же утверждал, что «незаслуженные и жестокие побои отца сделали мальчика таким же жестоким, как и его отец». Светлана вспоминает, как отец рассказывал ей, что, защищая мать, «однажды бросился на отца с ножом». Отец погнался за ним, извергая на ходу проклятия, и соседям пришлось спрятать Сосо.
По другим сведениям, у Виссариона и Кэто до Иосифа было не три, а два сына — Михаил и Георгий, скончавшиеся на первом году жизни.
Никита Сергеевич Хрущев вспоминает:
«Я не знаю, что написано в биографии Сталина о его отце, но, когда он начинал свою карьеру, мне приходилось слышать разговоры о том, что его отец вовсе не был простым сапожником, а имел мастерскую, где у него работали, по меньшей мере, десять человек. По тем временам это считалось большим предприятием. Если бы в период чисток подобный факт открылся в биографии любого человека, его подвергли бы такому допросу, от которого у него затрещали бы кости. После революции вопросу происхождения уделялось особое внимание. Если обнаруживалось, что человек вышел не из рабочей среды, то его рассматривали, как второразрядного гражданина».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
