О жестоком нраве Виссариона писали многие. Он бил жену, издевался над сыном, который не обнаруживал ни малейших следов сыновней почтительности. Тем не менее сам Сталин старался об этом не вспоминать.
Когда в 1931 году немецкий писатель Эмиль Людвиг спросил Сталина: «Что вас толкнуло на оппозиционность? Быть может, плохое обращение со стороны родителей?» «Нет, — ответил Сталин. — Мои родители были необразованные люди, но обращались они со мною вовсе не плохо».
По другим сведениям, отец Иосифа Виссарионовича был не грузин, а осетин. Может, именно поэтому вождь не слишком жаловал грузин.
«Душевная открытость и доверчивость грузин раздражали отца, — пишет Светлана Аллилуева в книге «Всего один год». — «Дураки! Грузины — дураки!» — говорил он в сердцах, когда во время его поездки в Грузию в 1952 году его встречали целыми деревнями на дорогах. Он не мог заставить себя поговорить по душам с этими искренними крестьянами…»
Если об отце Сталина известно совсем немного, то гораздо больше мы знаем о матери. Отношение Сталина к ней раскрывают источники двоякого рода. Во-первых, это свидетельства очевидцев, близких Сталину людей и не очень. Во-вторых, его письма к матери.
Нам неизвестно, как протекали детские годы Светланиной бабушки Кэто, или Кэтэ, как называли ее на грузинский манер. Но мы уже вскользь упомянули, что молодость ее прошла в лишениях, нужде и скорби, которые ей «обеспечил» муж Виссарион.
Но как она прожила зрелые годы и старость? Жизнь матери напрямую связана с судьбою ее ребенка, а единственный сын Кэтэ, как мы знаем, сделал головокружительную карьеру.
Правда, это обстоятельство не наполнило Екатерину Георгиевну особой радостью и гордостью. «А жаль, что ты не стал священником!» — сказала простая грузинская крестьянка ему при их последнем свидании незадолго перед смертью. Эта ее фраза очень понравилась сыну, хотя, как пишет Светлана в книге «Всего один год», «амбиция, стремление достигнуть чего-то, стать хоть в чем-то выше других достались сыну от матери».
Нет, высота занимаемого сыном положения оставила Кэто равнодушной. Причину ее счастья или несчастья теперь могло составить другое отношение сына к ней. Послушаем еще раз Светлану:
«Все теплое, любящее, что он мог знать и помнить с детства, персонифицировалось для него в его матери, которую он по-своему любил и уважал всю жизнь. Но он был так далек от нее, духовно и физически; он не умел и не знал, как сделать эти чувства реальными для нее, и они попросту не доходили до нее, теряясь в далеких расстояниях. Когда-то она на своих плечах вывела его на дорогу, дав все возможное в тех условиях, собирая гроши на его обучение. Она стирала для других — иных навыков и знаний у нее не было. Я не думаю, что когда-нибудь позже он в какой-то степени воздал ее усилиям и заботам о нем. Моя мама пыталась уговорить ее жить с нами в Москве — старуха отказалась. Она никуда не выезжала из Грузии и не видела городов, кроме Тифлиса. В последние годы ее жизни правительство Грузии позаботилось о том, чтобы она переехала в Тифлис, и обеспечило для нее скромный минимум. Ее поселили в бывшем дворце губернатора, она заняла там маленькую темную комнату, наверное, бывшую гардеробную, и спала на простой железной койке. Там ее посещали иностранные корреспонденты. Художник И. Бродский сделал ее прекрасный портрет карандашом. Одна молодая грузинка, театровед, сказала мне: «Когда я была школьницей, я часто забегала к ней просто поболтать. Эта старая женщина умела говорить с любым собеседником. У нее было огромное достоинство и природный ум. С ней было интересно…»
Иногда она посылала в Москву сыну ореховое варенье, которое готовила сама. Однажды прислала ему сделанное своими руками одеяло из кавказской легкой шерсти. Чем он мог ответить ей? Он не знал — как, и не умел.
Все, к кому он был когда-то привязан сердечно и испытывал теплые чувства, были связаны в его сознании с матерью. Первая его жена носила ее имя — Екатерина. Тихая красивая женщина нравилась матери, и по ее настоянию брак был церковным»…
Ян Грей согласен с тем, что Екатерина Георгиевна оказала на сына большое влияние. «В молодости она, по-видимому, была красивой рыжеволосой женщиной. Как и ее муж, она говорила только на грузинском языке, но позднее научилась читать и писать, по крайней мере свою фамилию, на русском, чтобы быть достойной сына. Он был смыслом ее жизни. Так как муж пропивал все, что зарабатывал, или не мог заработать достаточно, чтобы содержать их, ей приходилось работать день и ночь.
После отъезда Виссариона в Тифлис ей стало легче, так как заботиться уже приходилось только о себе и сыне. Она стирала белье, пекла хлеб, убирала и шила. У Иосифа всегда были одежда и еда, и он рос сильным и здоровым мальчиком.
Екатерина была глубоко набожной женщиной. Она хотела дать сыну образование. Отмена крепостного права открыла талантливым крестьянским детям двери духовных училищ. Имея духовный сан, думала Екатерина, он получит приход, женится, станет на ноги и, служа Богу, будет жить хорошо и в безопасности. Это была ее цель, и она старалась достичь ее.
Гордостью Гори были четыре школы, включая начальное духовное училище, в которое Екатерине удалось устроить сына. В то время он знал только грузинский язык, но она настояла, чтобы он занимался и русским. Она добилась для него стипендии — три рубля в месяц. И сама зарабатывала десять рублей, работая прачкой и уборщицей в той же школе. На это небольшое жалованье они с сыном и жили.
Два события чуть не сорвали ее планы. В 1886 году Иосиф заболел оспой. Его организм справился с болезнью, но на лице навсегда остались отметины. И второе — желание мужа, решившего обучить мальчика своему ремеслу. «Ты хочешь, чтобы мой сын был священником? Ты никогда этого не увидишь! Я сапожник, и сын мой будет сапожником». Однажды, возможно в 1889 году, Виссарион приехал в Гори. В семье произошла ссора. Жена и соседи пытались отговорить Виссариона, но он упорно стоял на своем и забрал мальчика в Тифлис на фабрику Адельханова. Детали борьбы за будущее Иосифа неизвестны, но спустя некоторое время мальчик вернулся в Гори».
Приятели Сосо по духовному училищу, слова которых цитирует в книге «Сталин» Лев Троцкий, рассказывали, что «мать Иосифа имела скудный заработок, занималась стиркой белья и выпечкой хлеба в домах богатых жителей Гори. За комнату надо было платить полтора рубля».
Неизвестно, как Екатерина Георгиевна отнеслась к тому, что ее сын встал на путь революционера-подпольщика, скорее всего, неодобрительно. Но что она могла поделать? Характер у него был на редкость упрямый. Он рано покинул ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
