бы я шутил, это значило бы, что у меня ужасное чувство юмора. Что тут смешного?
– В смысле, ты серьезно?
– Надеюсь, в следующий раз у меня получится лучше. Пойдем, надо сменить эти тряп… это твое платье на что-нибудь более приличное.
Он был ее наставником, которого приставил к ней лично лорд Омнихром, так что Лив, пожав плечами, сочла нужным ему повиноваться. Вместе они пошли через город. Склад располагался неподалеку от Травертинового дворца – было безопаснее держаться поближе к солдатам. Одинокой женщине в военное время не следует ни на секунду терять бдительности.
Впрочем, идя следом за Зимуном, она заметила, что его одежда лучше, чем его доспехи.
– Что, неужели здесь так боятся цветомагов? – спросила она.
– Боятся? Нас здесь почитают! И это только справедливо, как по-твоему?
– Да, наверное…
– «Наверное»? Хм-м, теперь я понимаю, почему тебе понадобился наставник.
Это замечание прозвучало более чем снисходительно, и Лив оно вовсе не понравилось.
– Хромерия делает из людей рабов, Лив. Для ее существования необходимо, чтобы те, кого она обучает, были повязаны по рукам и ногам. В лучшем случае ты становишься ее слугой, связанным договором, причем срок договора распространяется на весь остаток твоей жизни. Другими словами – ты раб. Мы, Свободные, это отвергаем. Мы считаем, что естественный порядок должен оставаться таким, какой он есть. Разве ты выбирала родиться красавицей? Конечно же нет. Однако ты красавица. Дальше ты можешь делать с этим все что пожелаешь. Точно так же тебе от рождения была дана способность извлекать. Мы можем только желать, чтобы все люди рождались с этим даром – и Цветной Владыка проводит исследования, как этого можно добиться, – однако факт остается фактом: мы особенные. Мы обладаем даром, которого у других людей нет. Мы не сделали ничего, чтобы его заслужить, мы не выбирали свою способность извлекать, однако она у нас есть. И мы не просим тех, кто обладает даром, чтобы они приковывали себя к земле, как не стали бы просить прирожденных бегунов побольше есть и становиться толстыми, чтобы нам было не так обидно двигаться медленно. Мы те, кто мы есть, настолько дикие и свободные, какими нас создала природа! Когда ты идешь по улице, одетая как цветомаг, люди знают, что, если они будут доставлять тебе неприятности, ты можешь их убить. Их выбор – бояться этого или просто уважать, как они уважали бы женщину с пистолетом за поясом. Разумеется, у нас есть еще и то преимущество, что в пистолете только один заряд.
Пройдя мимо рабочих, разбиравших завалы мусора, загромождавшего улицу, они наконец добрались до небольшого магазинчика, чудом оставшегося неповрежденным во время сражения. Их приветствовала пожилая хозяйка:
– Как хорошо, у меня опять есть покупатели! Спасибо вам, спасибо! О, и посмотреть только, какая вы хорошенькая! Я сделаю из вас просто чудо! Вы заказывали мне три платья, верно? – спросила она Зимуна.
– Их заказал лорд Омнихром, – отозвался тот.
– Ну хорошо, раздевайтесь, – велела она Лив.
Лив поглядела на нее, потом перевела взгляд на Зимуна: тот не выказывал никакого намерения отойти.
– Ты не хочешь хотя бы отвернуться? – возмущенно спросила она.
Зимун с проказливой усмешкой оглядел ее с ног до головы:
– Не хочу, но так уж и быть. Я должен был попытаться.
Он вышел наружу, оставив Лив в опытных руках портнихи. Та быстро ее обмерила, заставила несколько раз повернуться, после чего позволила ей снова одеться. Она быстро набросала три эскиза и показала их Лив:
– Для вас, госпожа, все будет наивысшего качества! Это первое платье – шерстяное, но из шерсти горных аборнейских коз, она теплая, но такая тонкая, что вы не поверите.
– Кажется, оно будет… – «чудесным? восхитительным?» – довольно дорогим.
Лив тут же выругала себя за эту реплику, но она не могла удержаться: ей слишком долгое время пришлось жить в бедности.
– Ха! Вы еще не слышали всего! Кайму и вставки вашего шелкового платья я собираюсь окрасить пурпуром из настоящих мурексов. Шелк, понятное дело, будет самый лучший – кто будет тратить настоящий пурпур на плохой шелк? Десять тысяч мурексовых раковин были собраны исключительно для вас!
Лив ощутила легкую тошноту. «Шелковое платье? Настоящий пурпур?»
– Я хотела… Я очень извиняюсь… В смысле, я хотела сказать – у меня совсем нет денег. Может быть, лучше просто шерстяное платье? И только одно?
По правде говоря, у нее и за такое-то платье нечем было заплатить, но гордость не позволяла ей признаться в полной нищете.
– Ах вы моя милашка, вам вовсе не нужно ни за что платить! Лорд Омнихром уже обо всем позаботился. Одно платье теплое, одно для повседневной носки – это будет из горноаташийского хлопка – и одно такое, чтобы все ахнули. И сдается мне, вам не помешало бы еще несколько новых сорочек и смен нижнего белья заодно?
– Да, прошу вас! Вообще-то я обычно… война, вы же понимаете…
– Конечно, конечно! А тем временем мы сообразим вам просто какое-нибудь чистое платье, пока эти не готовы.
К этому предложению затем добавилась еще горячая ванна – якобы потому, что старая портниха не хотела, чтобы чистое платье сразу испачкалось, но Лив показалось, что та просто была счастлива иметь рядом с собой кого-то, кого можно баловать; с кем можно просто поговорить.
Отскребая себя губкой и позволяя горячей воде расслабить свои мускулы, Лив боролась со слезами, готовыми вот-вот прорваться наружу. Она с силой выдохнула воздух, чувствуя, что если сейчас расплачется, то ей станет легче, однако не желая, чтобы у нее пошло пятнами лицо и распухли глаза. Конечно, пожилая портниха наверняка ее поймет – у нее был вид человека понимающего, – но потом придет Зимун, чтобы забрать ее, и, конечно же, спросит, в чем дело. А как можно ответить, почему ты плакала, если для этого понадобится либо целый час объяснений, либо всего лишь одно слово – но он не поймет ни того ни другого? Она просто будет выглядеть слабой девчонкой.
Лив испустила еще один глубокий вздох.
– Что-то многовато ты вздыхаешь, милочка, – сказала портниха. Лив и не заметила, как она вошла.
– У вас когда-нибудь бывало так, что все, во что вы верили, оказывалось ложью?
– Прямо все-все? Что, неужто небо теперь зеленое?
– Я не имела в виду…
– Шучу, дитятко, шучу. – Пожилая женщина задумалась, потом тоже тихо вздохнула. – Когда-то я верила, что мой муж мне верен. Когда это рухнуло, мне казалось, будто весь мир рухнул заодно.
Лив нерешительно открыла рот.
– Нет-нет, деточка, не надо мне ничего говорить. Ты меня не знаешь. Я была к тебе добра, но не стоит так легко доверяться первому встречному. Ты красивая молодая женщина, попавшая в опасное место, тебе нужно научиться надевать броню. Только не забывай, где броня, а где ты, чтобы потом можно было ее снять, когда придет время.
Портниха снова вышла. Лив поняла, что женщина проявила к ней больше доброты, чем если бы просто выслушала поток ее бессвязных мыслей.
Лив перешла на сторону врага. Она могла оправдываться, говоря себе, что сделала это для того, чтобы Цветной Владыка
