спас Кипа и Каррис – и он действительно их спас, – однако если быть откровенной, она попросту потеряла веру во все, чему ее учили в Хромерии. Если плоды ядовиты, зачем продолжать чтить древо?
Однако же если сама Хромерия оказалась порочной, то насколько далеко проникла эта порча? Если они солгали в одном, то сколько еще лжи скрывалось в их учениях? От этой мысли Лив почувствовала легкую тошноту, словно заглянула в пропасть. Если Хромерия порочна – при том, что Хромерия считается основным источником Орхоламовой воли, – то что это говорит о самом Орхоламе? Как он мог такое позволить? Это значит, что либо ему наплевать, либо у него нет силы что-то с этим поделать, либо его вообще не существует! Лив чувствовала озноб, несмотря на горячую воду. Однажды допустив такую мысль, ее было уже не вернуть обратно.
Но ответа не было. Не заботится, бессилен или не существует – в любом случае это было не то, во что верила Лив до сих пор. Как будто с ее плеч сорвали красивый теплый плащ утешительных верований.
Хорошо же, пусть будет так. Значит, вот что такое быть взрослой, быть сильной женщиной. Отец воспитал ее в вере в определенные вещи – но ее отец не всеведущий. Он мог ошибаться. И если он был неправ, Лив не станет прятать голову в песок. Она примет мир таким, каков он есть.
Однажды на одной из лекций кто-то процитировал слова старого философа: «Истина настолько мне дорога, что, если бы сам Орхолам стоял на одной стороне, а истина – на другой, я повернулся бы к Создателю спиной».
Пусть будет так. «Верность Одному» – таков девиз Данависов. Для Лив этим «Одним» будет истина.
Даже думать об этом было страшно: сколько решений, принятых ею за все это время, было основано на том, что она считала правдой – на том, что было для нее святым, – на том, что Хромерия учила считать святым, – на представлениях Хромерии касательно Орхолама. Но если вытащить эту опору?
Она закончила мытье, забыв о том, что собиралась плакать, чувствуя внутри себя стальной стержень. Потом съела то, что принесла ей старая хозяйка, несмотря на то что это был всего лишь жидкий бульон, в котором плавали несколько картофелин.
– Это далеко от моих обычных стандартов, но – война, ты же понимаешь, – сказала ей портниха, лукаво поблескивая глазами.
Лив рассмеялась.
– После того как я закончу твои платья, я буду в состоянии угостить тебя чем-нибудь получше, обещаю.
Покончив с едой, Лив почувствовала себя в тысячу раз лучше. Она поблагодарила пожилую хозяйку и вышла на улицу. Зимун сидел на грубо сколоченной скамейке, одной рукой швыряя в воздух маленькие синие диски, а другой сбивая их зелеными.
– Ты ждал меня все это время? – спросила его Лив.
Он выпустил еще один синий диск и разбил его в пыль с силой, гораздо большей, чем было необходимо.
– Ох, прости, я совсем про тебя забыла!
Упс, это прозвучало совсем не так, как ей хотелось.
– Это дерьмо сходит тебе с рук только потому, что ты красавица? – спросил Зимун. – Если так, лучше заканчивай с ним.
– Ты все время это повторяешь. Не пойму, то ли ты пытаешься сделать мне двусмысленный комплимент, то ли нанести идиотское односмысленное оскорбление.
Лив не была красавицей – и знала это. В лучшие дни ее, пожалуй, можно было назвать симпатичной. Те, кто пытался сказать большее, все чего-то от нее хотели.
Зимун поглядел так, словно готов был на нее наброситься, но в результате только дернул уголком рта.
– «Односмысленное»? Ты сама придумала это слово? – Впрочем, он уже улыбался.
– Я надеялась, что ты не заметишь. – Лив насупилась, чувствуя себя глупо. – Я думала, ты не извлекаешь синий, – быстро добавила она, чтобы сменить тему.
На его плаще и наручах было пять цветов, но среди них не было ни синего, ни сверхфиолетового.
– Пока что нет, – отозвался Зимун.
Он сотворил еще один диск. Лив видела, что цвет слишком блеклый; и действительно, не прошло и пары секунд, как диск рассыпался в крошку и исчез.
– Надеюсь, со временем у меня начнет получаться. Он так ко мне близок, что это просто невыносимо! У синего ведь масса применений. Кроме того, хотя быть пятицветным, конечно, довольно мило, но я не могу не мечтать о том, что стану полихромом полного спектра.
Он говорил о способности извлекать все семь цветов практически в тех же выражениях, какие использовала сама Лив несколько месяцев назад, говоря о том, что хотела бы признания своего второго цвета. «Нам никогда не бывает достаточно, не так ли? Всегда найдется кто-то лучше тебя».
В то же время если для Зимуна все семь цветов были в пределах досягаемости, это означало, что парень находился совсем на другом уровне.
– Прости, что забыла про тебя, – проговорила Лив, глядя себе под ноги. – Я не думала, что я настолько важная персона, чтобы ты меня дожидался.
Зимун улыбнулся. Несмотря на сломанный нос, подбитые глаза и прочее, он все же был чертовски привлекателен.
– Пойдем, – сказал он. – Хочу тебе кое-что показать.
Глава 35
Кип обнаружил неожиданную свободу в том, чтобы быть постоянно занятым, настолько, что у него не оставалось времени заводить друзей – или замечать их отсутствие. На протяжении следующих недель Кип каждое утро проводил то в лекционном классе, то работая, потом часами тренировался с Черными гвардейцами, после чего направлялся в библиотеку. Он уже знал там весь персонал, а персонал знал его. Как правило, его дожидалась стопка книг – он ежедневно заказывал новые, плюс Рея Сайлуц подкладывала ему те, которые, по ее мнению, могли представлять для него интерес.
Он отыскивал для себя стол подальше от других, усаживался за него и не вставал следующие восемь или десять часов, в зависимости от того, когда уходил последний библиотекарь. Каждый день он исподлобья поглядывал на старшекурсников и пару раз оставался допоздна вместе с ними, пока его не обнаружили и не исключили из библиотеки на неделю. Помимо прочего, студентам не дозволялось самим ставить свои книги на место – очевидно, они так часто путали полки, что библиотекари решили, что больше не хотят мириться с этим кошмаром. Теперь после прочтения книги следовало класть на один из двух столов, поставленных для этой цели на каждом уровне.
Также Кип вскорости выяснил, что, несмотря на то что библиотека занимала в Башне Призмы целых три уровня, это была лишь малая толика всего количества книг, содержавшихся в Хромерии. Большинство этих сокровищ находилось в подземных хранилищах, куда «тусклики» не допускались ни под каким предлогом.
В совокупности все это приводило к тому, что другие направления Киповых поисков оказывались практически неосуществимы. Он поклялся отомстить за свою мать – и почему-то, хотя он и раздавил голову королю Гарадулу, это не утолило его жажды мести. Далее, он поклялся выяснить, солгала ли его мать насчет Гэвина Гайла. Он не представлял себе, чтобы тот мог действительно ее изнасиловать, – однако какой бы она ни была лгуньей, наркоманкой
