Сару сковал ужас. Он говорит, что она... что они с Магдалиной... он говорит, что Роберт... Мысли вихрем проносились у нее в голове, и она не могла сосредоточиться ни на одной из них.
– И это говорит отец о своей дочери? – Она развернулась и изо всех сил ударила его по лицу свободной рукой, стараясь как можно глубже вонзить ногти ему в щеку.
Он отпустил ее и отскочил. На смуглой коже ясно проступили три красные кровоточащие полоски. Она дернулась назад, но веревка, накинутая на шею, не пускала. Сара рвала веревку обеими руками, пытаясь вырваться.
Он, улыбаясь, смотрел на нее, потом, все с той же жуткой улыбкой, погрозил ей кулаком. Сара увидела, как он поднимает свою смуглую руку, и попыталась защититься, но Скварез быстро скрутил ей руки за спиной концом веревки, накинутой на ее шею.
Скварез так затянул веревку, что она едва могла дышать, и приблизил к ней лицо.
– Хватит американских фокусов. Если хоть еще раз попробуешь, тебе же будет хуже. Понятно? Я – староста, я здесь начальник. Ты ударила меня, но если ты еще раз попытаешься это сделать, веревка натянется и задушит тебя. Поняла?
Сара кивнула и попыталась успокоиться. Она начала понимать свое положение даже слишком хорошо.
– Пойдем. – Он захихикал. – Как ты думаешь, что сказал бы сейчас Роберт о своей белокурой жене, а, сеньора Зумвальт? Может быть, ему понравилась бы наша игра? – Он опять захихикал. – Мы поиграли с ним и Магдалиной в разные игры.
Он намотал веревку на руку и потащил ее за собой к зарослям кустарника. Сара знала, что если она будет упираться, он удушит ее в считанные секунды. Грубая веревка, впившаяся в шею, причиняла девушке острую боль. Она, спотыкаясь, шла за старостой, больше ей ничего не оставалось.
Скварез шел футах в четырех впереди нее, но не оборачивался и не пытался отвести в сторону ветви деревьев и кустов. Со связанными за спиной руками она была совершенно беззащитна. Все, что она могла сделать, – это поднырнуть вод ветви или идти прямо за Скварезом, отклоняясь от них. Сара попыталась обернуться в надежде увидеть кого-нибудь из жителей селения, но староста шел так быстро, а она боялась слишком натянуть веревку. Скварез без колебаний задушит ее, если почувствует сопротивление. Один раз Саре показалось, что закричала Магдалина, но кто знает, действительно ли это была она.
Вскоре ее руки, ноги, лицо, грудь были в кровь исцарапаны и исхлестаны ветками и лианами. Лучшие фильдекосовые чулки были изодраны каким-то жестким, похожим на крапиву растением. Один чулок сполз до щиколотки и волочился сзади. Не раз она, наступая на него, едва не падала, но Скварез тащил ее, не оборачиваясь и не сбавляя темпа.
Неужели именно этот человек был лучшим другом Роберта? Что их связывало? И как теперь она должна думать о своем покойном муже? Неужели она действительно до такой степени не знала его?
Саре стало немного легче, когда они наконец вышли к месту, где росли высокие деревья, кроны которых защищали от прямых лучей солнца. Скварез свернул на широкую утоптанную тропу и тут первый раз обернулся и посмотрел на нее.
– Я буду твоим другом, белокурая учительница, – ворковал он, – тебе понравится быть со мной. Мы прекрасно проведем время.
– Куда вы меня ведете?
– В одно место, скоро увидишь.
Значит, он что-то задумал. Если бы они стояли лицом к лицу, она объяснила бы ему все безумие его поведения.
А Роберт? Ее школьный товарищ Роберт? Ее покойный муж Роберт? Неужели Роберт действительно был хамом и негодяем? Даже в Айове? Или эта перемена произошла с ним в тропиках? Она часто слышала, как мама говорила: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Теперь она поняла, почему Мархем Нэш каждый раз при упоминании имени Роберта приходил в такую ярость. Мархем знал ее покойного мужа таким, каким она его не знала. Сара глубоко вздохнула, споткнулась и упала на колени. Она не успела подняться, и Скварез поволок ее по земле, не дожидаясь, пока она встанет на ноги. Казалось, что все ее тело разрывали на тысячу кусочков. От страха она дрожала, как от сильного холода. У нее пронеслась мысль, что больше никогда ей не увидеть Мархема, отца с матерью, родную Айову.
Спазм сдавил горло, и Сара с трудом подавила рыдания.
«Нельзя плакать, дорогая, – сказала она себе, – тебе нужно думать, находить решения, нужно поговорить с этим типом и попытаться выяснить его планы относительно тебя. – Она знала, что никто не придет к ней на помощь и что все зависит только от нее самой. – Ты должна перехитрить эту жирную деревенщину», – убеждала она себя.
Скоро должен вернуться Мархем с солдатами. Бонг, наверное, спас Магдалину, они, конечно, будут беспокоиться за нее, но не знают, где ее искать. Да и как Бонг будет искать ее. Магдалина должна вот-вот родить, и Бонг не оставит ее одну, а ей совершенно ни к чему лазить по джунглям.
Сара в каком-то оцепенении плелась за старостой, еле передвигая ноги, натертая шея горела огнем.
Необходимо выбрать момент и попытаться освободиться. Она должна еще раз увидеть Мархема... и сказать ему... сказать ему... Что? Может быть, что она не хочет, чтобы он уезжал, не хочет больше оставаться одна в селении, и что-нибудь еще... Если бы он сегодня был в штабе, ничего бы не случилось.
«Надо думать не о безнадежности твоего положения, а о том, как спастись. Сделанного не воротишь», – звучали в ее ушах слова матери.
Она подняла глаза к темно-зеленым кронам деревьев, переплетенным бледно-зелеными лианами. Все вокруг было таким, как в дни ее путешествия с Бонгом, Рудольфо и Мархемом. Но тогда она тоже слишком нервничала, чтобы оценить красоту окружающей природы, такой прекрасной. Множество птиц. Орхидеи. Птичий гомон смолкал, когда они подходили близко, и возобновлялся, едва они проходили. Наверное, и обезьяны исподтишка наблюдают за их передвижением.
Сара глубоко вдохнула насыщенный лесными ароматами воздух. Она постепенно успокоилась, и теперь весь ее ум сосредоточился на поисках выхода из создавшегося положения. Джунгли жили своей жизнью... Она была жива и готова пройти свой путь до конца.
Волочащиеся за ней чулки превратились в лохмотья, Сара постоянно спотыкалась о лианы и корни деревьев, но Скварез не останавливался. Она с трудом поднималась сначала на колени, потом на ноги.
– Я спотыкаюсь о лианы, – громко закричала Сара, – и ничего не могу поделать. Может быть, вы ослабите веревку хотя бы немного? – Ей совсем не хотелось задохнуться, волочась за ним по земле. – Пожалуйста.
Филиппинец остановился и, ни слова не говоря, растянул петлю так, чтобы она свободно лежала на плечах. Потом наклонился и поцеловал ее в кровоточащий рубец на шее. Сара непроизвольно вздрогнула.
