особенно крупные пятна, возможно, пытались свести.
— Это никакая не шутка, — поправив очки, процедил очкастый парень-заучка, — это наглядное пособие, сохранившееся до наших времен.
Люций нахмурился:
— Надо же, как интересно, если учесть, что любая пропаганда символики Кардеров запрещена и карается законом.
— Вам ли высказываться по этому поводу! — фыркнул какой-то пухлый идиот.
Ответить Люций не успел. За спинами учеников в коридоре послышался топоток:
— Минуточку внимания! — пронзительный голос тут же нашел в мозгу Люция дырочку, просверленную вчера, и отозвался там болью. — Первокурсники, прошу минуточку внимания. Как глава школьного совета я должна вас предупредить…
В класс влетела запыхавшаяся Барбара. Она встала у стены, попыталась загородить собою гобелен.
— Я должна была предупредить вас заранее! Это входило в мои планы! Но так замоталась… Сейчас я вам все объясню. Видите ли, профессор Горгаш — это преподавательница по истории — она, как бы это выразиться, кардеристка.
Кучка первокурсников замерла, пытаясь переварить полученную информацию. Люций вышел из оцепенения первым и заявил:
— Скорее складывается впечатление, что все это — дешевый розыгрыш от старшекурсников. Повесили… этот старый флаг и наговариваете на препода.
У Барбары в глазах промелькнуло возмущение, а класс облегченно вздохнул. Ученики поверили Люцию, так как первый вариант выглядел совершенно неправдоподобно. Барбара потеряла внимание аудитории и отчаянно старалась вновь его привлечь.
— Нет! Послушайте! Это не розыгрыш. Профессору Горгаш уже сто два года. Во времена революции она поддерживала Кардеров. Прошу, не беспокойтесь, профессор числится в психдиспансере. Ой, это лишнее. В общем, она очень хороший преподаватель. Историю знает от и до, но на некоторых темах ее заносит. Главное — не перечить ей и не нарываться на спор. Флаг она вывешивает только в первый учебный день. Потом снимает.
— Да-да, конечно, — отмахнулся пухлый паренек и присел за парту.
Барбара помялась в дверях еще какое-то время, поняла, что больше ничего сделать не сможет, и упорхнула на свои занятия.
— Я сейчас сниму эту заразу и вышвырну ее! — крикнул все тот же парень, но заучка возразил ему:
— Не нужно. Лучше скажем, что мы тут вообще ни при чем, к этому флагу даже не притрагивались, а притащили его старшекурсники.
— Фиговый план! — заявил задира. — А чего это ты, кстати, книжками обложился? В библиотеке ни одного учебника по истории не было!
— Это мои личные, из дома, — важно заявил тощий и поправил очки.
— Понятно с тобой все. А я вот еще хочу познакомиться с нашими крутыми друзьями из Эмбера, — пухлый зло улыбнулся и потопал к Люцию и Деймосу, что сели ближе к задним рядам, — меня зовут Карл. А вас?
— Меня зовут Дэни, а это мой брат Лука, и да, мы действительно прибыли из самого Эмбера, — отрапортовал Деймос вполне миролюбиво.
Весь класс внимательно следил за разговором. Как-то они все напряглись. Поди, никогда не видели эмберианцев!
— Интересно, а чего вы сюда решили приехать?
— О, это наше наказание, — воскликнул Деймос как можно жизнерадостнее.
— Наказание? — переспросил Карл.
— Совершенно верно. Мы учились бы в престижной школе, но так плохо себя вели, что наши высокородные богатенькие родители решили в наказание отправить сюда. Это так, на случай если вам захочется посплетничать.
— Клоун, — сплюнул Карл и поплелся к своей парте.
— А меня зовут Верона, — воскликнула невысокая девушка и подскочила к братьям. — А почему вы сняли очки? Я слышала, что глаза плохо реагируют на солнечный свет после Эмбера.
— Да где ты тут солнечный свет обнаружила? — буркнул Люций. — Через эти окна ему не пробиться.
Верона заливисто рассмеялась. Пожалуй, как-то немного слишком весело у нее это вышло. Она все стояла у их стола, мило перебирая руками свою тощенькую каштановую косичку. Что это она, заигрывает? Нет уж, дорогая, извини. Не мой формат! Люций опять вспомнил госпожу Лиз и вздохнул. Интересно, тут на всю школу должна найтись хоть одна… интересная преподавательница? Верона стрельнула глазами на Алису.
Хриплый звук донесся откуда далеко снизу. Все напряглись. Вот это звонок! Его бы расслышать! Одновременно, под надтреснутый аккомпанемент, в класс гордо вплыла старушка невероятно строгого вида. Благодаря ее серьезности не сразу замечались некоторые странности — например то, что госпожа Горгаш была ростом только вполовину взрослого человека. Или то, что одета она в платье строгого покроя темно-серого цвета. Она была как будто посланцем из прошлого. И весь класс тут же понял, что прошлое человечества было кошмарным, потому что единственный оставшийся в живых представитель того времени смотрел на всех настолько острым и злым взглядом, что всем тут же захотелось назад, в свой разноцветный и такой свободный 2016-й.
Люций знал такой тип преподавателей-строгачей и считал их наиболее опасными. А этот конкретный экземпляр по шкале злобности от 0 до 5 надо было бы ставить на отметку 13 — он явно обещал еще и все неприятности на свете.
— Когда преподаватель заходит в класс, ученики должны встать! — рявкнула старушка с силой, которую нельзя было в ней заподозрить.
Все испуганно вскочили, гремя стульями.
— Так-то лучше. Сесть!
Ученики послушно прогромыхали назад.
— Мое имя — Ирма Горгаш, для вас госпожа Горгаш, или профессор Горгаш. С этого дня я буду вести у вас историю. Это что?
Люций подумал, было, что последний вопрос касается преступного флага, но ошибся, профессор обращалась к заучке с учебниками. Бедняга вздрогнул и подскочил. Профессор нещадно сверлила его взглядом. Пусть даже смотрела она на высоченного парня снизу вверх, выглядело это устрашающе.
— Я не… Вы о чем, профессор?
Она выждала паузу, как ведущий актер захолустного театра, и указала коротким пальцем на учебники. Алиса, сидящая позади, прошептала:
— Лука, помнишь, детки в библиотеке сказали, что она сожгла все учебники по своему предмету.
Люций кивнул, но как можно незаметнее. Он уже не сомневался — бабка действительно двинутая. И как ее только допускают к преподаванию? А она все продолжала допрос.
— Вы видите на партах своих товарищей эти… язык не повернется сказать, учебники?
Бедолага от удивления только выпучил глаза и покачал головой.
— Тогда почему
