они лежат у вас? Где вы их взяли?
Парень совсем опешил и сумел лишь промямлить:
— Я… Это… Они… из дома…
Профессор вдруг заорала:
— Убрать! Никто и никогда не смеет приносить на мои занятия эту ересь! Этот позор, срамоту и клевету! Понятно?!
Роняя книги, очкарик принялся запихивать их в сумку.
— Вам выпала огромная удача, — продолжала между тем профессор. — Вы даже не осознаете, насколько сильно вам повезло. Во времена лжи и предательства правда открыта лишь избранным! Это огромная честь и тяжкий труд. Мне и так предстоит перекроить ваши погрязшие в обмане умы. Так что не сметь загружать в них лишнюю ересь. Это ЯСНО?!
Белый, как кусок мела, заучка нервно кивнул. Люций заинтересовался, хлопнется ли он сейчас в обморок. Если повезет, можно будет вызваться его в медпункт отвести… если только тут есть медпункт.
— Хорошо. Сесть!
Итак, вы видите за своими спинами великое знамя. Символ великого Императора, чья власть была преступным образом повержена…
По телу Люция волной разлилось бешенство. Ситуация казалась абсурдной в принципе. Он даже задумался, а не ущипнуть ли себя. Но сны не бывают настолько реальными. Живая бабка-кардеристка, причем не в больничной палате, где ей самое место, а в школе Аластера Рикмора — великого героя-освободителя. Они тут, кажется, все с ума посходили!
Неожиданный толчок от брата застал его врасплох и заставил вернуться к происходящему.
Старушенция все распиналась о том, что в прежние времена в мире царили дисциплина, порядок и единомыслие. Почему-то она неистово напирала на это самое «единомыслие» — якобы, без него все и идет прахом. Наконец, она утихомирилась, но Люцию уже было на все наплевать.
— На этом приветственное слово окончено. Можем начинать лекцию. Открываем тетради, записываем. И да, имейте в виду, на следующем занятии спрошу пять случайных учеников. Кто не перескажет лекцию слово в слово, получит два. Других оценок нет — либо два, либо пять. Лекция номер 1.1. Мир до 1248 года. Три учебных вопроса… вы можете похвастаться идеальной памятью? — поинтересовалась профессор у Люция.
Он не притронулся к тетради.
— Я не собираюсь ни слушать, ни записывать ваши слова! — выпалил он то, что чувствовал. Еще не хватало! Плясать под дудку кардеристки.
С разных сторон Люций почувствовал восхищенные вздохи. Правда, тихие. Он огляделся. Все уткнулись в тетради, но поглядывали на него с любопытством. Трусы! Испугались эту… Горгашмыгу!
Профессор после слов Люция оскалилась, как хищный зверь, заприметивший добычу.
— Не надейтесь, что удивили меня. Такое поведение вполне ожидаемо, но поверьте, я все равно донесу правду до ваших умов — хотите вы этого или нет. Выхода у вас два — или слушать меня и выполнять МОИ требования, либо убираться из этой школы.
— Отлично!
Люций вскочил и гордым шагом удалился из класса. Спиной он чувствовал восхищенные взгляды однокашников и услышал удовлетворенный смешок профессора Горгаш. Он точно знал, куда сейчас должен бежать. Кто виноват в том, что тут творится.
Добравшись до крыла, где располагался кабинет господина Рикмора, Люций хотел, не сбавляя шага, ворваться к директору, но у дверей стояли противные дети-коротышки. Пришлось затормозить на полном ходу.
— Ну вот! — ненатурально захныкала девочка,
— Зачем ты пришел? — окрысился на него мальчик.
— Мне нужно к директору. Пропустите!
Мальчик только отмахнулся.
— Да знаем мы, что тебе к дедушке нужно. Он еще с утра сказал, что ты придешь.
— А мы сказали, что ты не собирался к нему идти. И поспорили.
Девочка недовольно поджала губки.
— Вот, а ты пришел.
— Ну уж, извините, — протянул Люций и попробовал протиснуться к кабинету, но ничего не вышло. Дети стояли стеной и сдвинуть их было невозможно.
— Да ладно, ничего страшного. Теперь с тебя 158 шоколадных конфеток. — с важным видом подытожил мальчик.
На секунду Люций даже забыл о своей злости.
— Это еще с чего?
— А кто виноват, что мы проиграли?
Девочка понимающе закивала:
— Да-да, согласна, все правильно.
— Да идите вы! — рассердился Люций.
— Куда? — хором спросили засранцы.
Мальчик хлопнул себя по лбу и провозгласил:
— Точно! Дедушка же сказал передать тебе это!
Он протянул Люцию огрызок бумажки.
— Это тебе письмо! — сказала девочка, с любопытством поглядывая на послание, — от дедушки.
Люций взял так называемое письмо, прочитал его и чертыхнулся.
Каллиграфическим, но немного трясущимся почерком там было написано:
«Горгошмыгу не уволю. Вали, давай!»
И Люций свалил. Он вообще с трудом понимал теперь, почему, собственно утром, как добропорядочный ученик пошел на эти занятия, почему начал общаться с братом-предателем и даже сел с ним за одну парту? Что-то он расслабление мозга в последние дни схватил. Все, хорошего понемножку. Это местечко считается ямой и отстоем? Он им покажет, что такое настоящая яма!
* * *
30.12.1959 год.
Первый мир
Княжество Адамант
11 лет до начала революции
09:10 (среда)
Аластер
— Здравствуй Роберт, здравствуй Льюис. Как ваши дела?
Двое стражников у низкой двери отвесили поклон.
— Здравие желаем, досточтимый Аластер. Вы вернулись с празднования Выбора?
— Вернулся и желаю пройти. — Аластер улыбнулся и собрался сделать шаг, но стражник его остановил.
— Господин Аластер, тут такое дело, — он заговорщицки прищурился, — в следующем месяце состав несения суточного наряда будет изменен. Наша смена больше не будет стоять здесь.
Это было плохо, Аластер нахмурился.
— Не будете ли вы так любезны узнать о новых сменах и отметить среди них предположительно сговорчивых лиц.
— Вот, господин, — стражник достал из-за пазухи свернутый напополам служебно-серый лист бумаги, — тут отмечены те варианты, о которых вы сказали. Мы поговорим с ребятами, они ничего, вообще, и вас знают. — Стражник улыбнулся.
Хитрый лис! Аластер прекрасно понимал, что их дружеские отношения поддерживаются постоянными вливаниями лет жизни. Элизавет регулярно расплачивалась со стражниками, подкидывая им по два-три года. У нее были свои
