- А нам мешает конвенция о нейтралитете…
- Именно так, - кивнул Владимир. - Мы, конечно, начали переговоры с Аргентиной, но там все еще слишком хорошо помнят испанское владычество. Поэтому вряд ли нам хоть что-то продадут. Как и любые другие страны Латинской Америки. Одна отрада – пушки в полном объеме пришли от Франции, проведенные как довоенные поставки. А то, как бы мы моряков стрельбе учили? На эскадре Серверы, пока они стояли на островах Зеленого мыса, полный комплект орудий пришлось заменить, ибо они его на учениях расстреляли в ноль. Да и «Пелайло» перевооружить пришлось. Но и все. Испанская промышленность просто не в состоянии быстро ничего построить. И нам придется обходиться тем, что есть. Именно по этой причине подконтрольные и союзные нам газеты так кричали о выходе конвоя. Сэмпсон должен клюнуть. Пропустить сорок тысяч добровольцев с кучей оружия и боеприпасов в Хьюстон сейчас – значит получить затяжную Гражданскую войну на много лет.
- Но ведь это риск…
- Никакого риска, - улыбнулся Владимир. – У командующего конвоя и адмирала Сервера есть пакеты, которые они откроют завтра. А там?
- Ты мне не говорил, - прищурилась, поджав губы Зинаида.
- Вот - рассказывают. Там план действий. Броненосный флот двигается согласно публично объявленному плану к Багамским островам и пытается связать маневрами и боем американцев, а конвой сразу идет к Делаверскому заливу. А учитывая, что на всех кораблях что конвоя, что флота установлены отечественные опытные станции беспроволочного телеграфа, то все должно получиться. Даже если адмиралу Сервера не удастся связать боем американцев – конвой об этом узнает и отвернет в океан. И ищи ветра в поле.
- Десант и штурм Филадельфии? – Удивленно выгнула бровь Зинаида.
- А потом поход на Вашингтон. Причем крейсера, если они имеются, будут нас ждать намного южнее – в устье Чесапикского залива. Это 5-6 часов хода на двадцати трех узлах. Причем, вход в залив Делавэр довольно узкий. «Пелайло» вполне сможем справиться с отпугиванием крейсеров. А десяток сопровождающих конвой мелких канонерок обеспечат высадку десанта, в том числе и на необорудованном берегу, если потребуется. Знаменитый полк легкой пехоты «Куба» высадят на берег. Те, с суши возьмут береговые батареи. После чего уже основные силы высадим как белые люди в нормальном порту. И, кстати, в Остине готовят свое наступление с опережением на день.
- И ты уверен в них? Конфедерация не подведет?
Глава 10
6 ноября 1898 года. Атлантический океан. Багамские острова.
- Сэр, - козырнул капитан броненосца «Айова», на котором держал свой флаг адмирал Сэмпсон, - на горизонте первая легкая эскадра. Семафорят, что наблюдали корабли противника.
- Как далеко?
- Порядка ста миль к востоку.
- Какие именно там были корабли? – Мрачно поинтересовался Вильям Т. Сэмпсон, которому вся эта затея совсем не нравилась изначально. Конечно, формально, на бумаге, американский флот выглядел значительно серьезнее испанского. Но «темные лошадки» - «Зита» и «Гита» казались ему очень опасными. Особенно после того, как они с минимальными повреждениями вышли из боя с «Индианой». Да и скорость испанского флота была чрезвычайно высокой. В сущности, в случае проблем, только первая эскадра крейсеров могла бы оторвать и уйти. Все остальные же, увы…
- Пять военных кораблей, «Зита», «Гита» и, судя по всему, броненосные крейсера типа «Инфанта Мария Тереза».
- А «Кристобаль Колон», «Пелайло» и «Гавана» ?
- Они их не наблюдали.
- Конвой?
- Тоже, сэр.
- Проклятье! – Зарычал адмирал. – Первой легкой эскадре – отвлекать противника. Оттягивать его на юг, к Кубе. Потребуется - пусть вступят в бой на дальних дистанциях. А ночью отходят к Чесапикскому заливу и возвращаются к патрулированию подходов. Второй легкой эскадре поднять скорость до максимума и идти к Хьюстону, блокировать порт. Тяжелой эскадре – поднять скорость до пятнадцати узлов, поворот последовательно на восемь румбов вправо.
- Сэр, есть, сэр! – Козырнул капитан корабля и передал распоряжения дальше по инстанции сигнальщикам. А потом замер и спросил: - Сэр, мы отворачиваем?
- Да, черт меня подери! Мы отворачиваем!
- Но конвой?
- Его здесь нет! Вы разве не поняли? Это ловушка! Курс на Хьюстон!
Тут нужно отметить, что, вскрыв конверт и узнав задумку князя Юсупова адмирал Сервера решил ее немного доработать и отправил с конвоем не только «Пелайло», но и «Кристобаля Колона» с «Гаваной». Получалось довольно неплохое прикрытие. «Кристобаль» и «Гавана» могли довольно агрессивно маневрировать, а «Пелайло» давал устойчивость такому соединению. Да и многочисленные шестидюймовки «Кристобаля» являлись серьезным аргументом в разговоре с бронепалубными кораблями. Именно по этой причине американские крейсера заметили отряд из пяти кораблей, а не семи, как задумывалось.
Весь оставшийся день первая легкая эскадра играла в кошки-мышки с испанцами. То сближаясь до пятидесяти кабельтовых, то отходя до ста. Один раз даже пыталась устроить кроссинг-Т головной «Зите». Но попав под накрытие со второго залпа с сорока пяти кабельтовых поспешно разорвала дистанцию. Все-таки главный калибр флагмана испанского флота – это не шутки. С ним не поспоришь. Тем более при такой точности. Сама же броненосная колонна продолжала упрямо идти своим курсом, поддерживая скорость в девятнадцать узлов. То есть, почти предельную для эскадры. Этакая пародия на слона и моську.
И надо сказать, что не зря, адмирал Сервера проявлял такое упорство. Утром седьмого ноября 1898 года к юго-западу от Флориды сквозь утреннюю дымку проступила тяжелая эскадра US Navy. Все четыре броненосца….
- Сигнал по эскадре, - тихо и холодно произнес адмирал Сэмпсон. – Разворот все вдруг на шестнадцать румбов. Через левую циркуляцию.
- Сэр?
- У них преимущество в скорости и дальности боя. Единственный шанс серьезно повредить их корабли – сойтись на минимальной дистанции. А это значит – разойтись на контркурсах.
- А они не отвернут?
- Если отвернут, то мы просто выиграем время для второй легкой эскадры. Они ведь не клюнули на приманку. А значит, что? Правильно. Спешат.
- Но мы не знаем, где «Пелайло» и «Кристобаль Колон».
- Есть только два места, где они могут быть. Первое – Чесапикский залив, где они постараются устроить бойню, пока нас нет. Второе – конвой, который их отправили сопровождать.
- Сэр, но если испанцы дали заведомо ложную информацию о том, как пойдет конвой, то, может быть, они врали и в другом?
- Что вы имеете в виду?
- Мы увели все свои силы из Чесапикского залива. Сухопутных войск, способных защитить побережье от крупного десанта там нет. Что, если конвой пошел туда? Справится ли первая легкая эскадра? Все-таки броненосный крейсер и броненосец с современными орудиями – это сила. Плюс еще полноценный бронепалубный крейсер. А если в залив Делавэр? Там же вообще ничего толком нет.
- Кроме береговых батарей… - хмуро произнес адмирал Сэмпсон. – И судя по тому, как ловко их взяли на подступах к Нью-Йорку…. Проклятье!
- Сэр! Какие будут ваши приказания!
- Следуем прежнему плану. Стараемся максимально сблизится и подставить испанцев под огонь наши орудий главного калибра и восьмидюймовки. Проклятье! Черт! Дерьмо собачье! Как же так могло выйти?! Ладно. – Он выдохнул. – Надеюсь вторая легкая эскадра справится, если конвой действительно ушел в Хьюстон.
Но адмирал Сервера не хотел давать противнику такой шанс, поэтому последовательно отвернул на север всей эскадрой, разойдясь в точке сорока – сорока пяти кабельтовых от колонны противника. Ну, и разумеется, постреляв по накатывающим кораблям янки. И даже «прописав» одну десятидюймовую пилюлю на носовую оконечность идущего в голове «Техасу». Просто добротно все разворотил там и поджег. Тем не менее тот даже скорости не снизил. Повезло.
Последующие десять часов адмирал Сервера пародировал еще не исполненную композицию адмирала Того. То есть, пользуясь преимуществом в скорости хода в целых пять узлов активно маневрировал и раз за разом ставил под бортовой залп эскадры головной мателот американцев. Причем с дистанции, куда те толком работать и не могли. Сорок-сорок пять кабельтовых. Конечно, американцы стреляли в ответ, но и количество стволов при такой тактике, и их качество было не сопоставимо.
Ничего интересного и захватывающего в это время не происходило – просто тяжелая и нудная работа.
Вечерело.
