все же доводить до подобного не хотелось. Тенгиз искренне надеялся, что Этери хватит уже им содеянного и сегодняшнего поведения, чтобы сделать правильный выбор.
Не хватило…
— Тенгиз, — толкнула она его от себя. — Давай все обсудим нормально.
— Нормально? — в очередной раз усмехнулся Тенгиз, даже не подумав сдвинуться. — Ну давай, обсудим. Я весь внимание, — уставился на нее пытливым взглядом.
— Ты не мог бы отойти? — попросила Этери, вновь пробуждая на мужских губах усмешку.
— Как это мешает нашему разговору?
— Послушай, Тенгиз. Я знаю, что мой побег тебя оскорбил и унизил…
— Ты так считаешь? — перебил Ахалая, прищурившись.
Он даже улыбнулся на такое наивное заявление. На самом деле не настолько его это унизило и оскорбило, но вот то, что ему приходилось из-за чужой личной жизни жертвовать своей — это бесило, да, знатно так. Впрочем, высказанная догадка очень подходила к дальнейшему развитию событий.
— Я…
— Вот именно, Этери, ты, — во второй раз перебил он девушку. — Ты сбежала накануне свадьбы, без объяснений и извинений, не попытавшись минимизировать последствия. Подставила под удар сразу две семьи. Сама знаешь, как у нас относятся к подобным выходкам. Ты правильно сказала: унизила. И теперь все вокруг считают меня слабым, не способным справиться даже с женщиной, не говоря обо всем остальном. Как я, по-твоему, теперь должен вести бизнес?
Девичья бледность стала заметней прежнего.
— Извини, — выдохнула она, едва не плача, отчего Тенгиз едва не скривился.
Как все-таки у женщин все легко и просто. Думают, если скажут “извини”, все сразу пройдет и само рассосется. Если бы дела также решались, с одного слова, в мире бы, наверное, давно царили мир и порядок. Хотя Ахалая не верил в подобного рода утопию. Люди не созданы для нее в принципе, слишком несовершенны. И паршивая овца в стаде вечно будет все портить. Если только не убивать таких ради сохранения гармонии. Но это уже называется скрытая тирания.
В общем, как ни крути, а итог един.
— Едва ли простым извини можно исправить содеянное тобой, — покачал он головой и, наконец, отстранился. — Уходи, Этери. Я не собираюсь тебе помогать на безвозмездной основе, как ты уже поняла, а другой способ тебя не устраивает, мы это оба знаем.
Сама же затеяла это все. Не сбежала бы, не пришлось доводить ситуацию до происходящего абсурда.
Тенгиз отошел к окну и, сложив руки за спиной, демонстративно уставился вниз на улицу, всем своим видом говоря, что их разговор окончен. Сам при этом ждал продолжения. И оно не заставило себя ждать.
— Это низко, Тенгиз, даже с учетом текущей ситуации.
Вот тут он резко обернулся, прожигая упрямую девчонку ненавистным взглядом. Как же его всегда бесили все эти праведники с их вечными “так нельзя”, “так неправильно” и “нужно быть добрее”, когда на деле сами не без греха. Но они же якобы во благо действовали, их можно понять, простить и оправдать, когда такие, как Тенгиз, монстры по натуре своей, видите ли. Вот и ответил этой праведнице Ахалая прямо, без изысков.
— А сбежать, не предупредив, не низко? Выставить меня круглым идиотом перед всеми? Это, по-твоему, правильно? Ты могла прийти, Этери, и рассказать все, как есть, и я бы, возможно, даже помог вам. Теперь же мою помощь нужно заслужить. Условия я тебе назвал. Дальше выбор за тобой. На этом все, — отвернулся обратно к окну, делая вид, что занят разглядыванием безоблачного неба.
— Так нечестно, — послышалось тихое за спиной наравне с тихим всхлипом, на который Тенгиз буквально заставил себя никак не реагировать.
— Жизнь вообще нечестная штука, — только и сказал он, прежде чем за спиной хлопнула дверь.
Девушка ушла.
Тенгиз прикрыл глаза и несколько раз вдохнул и выдохнул, прежде чем вернуться к работе.
Ничего, все равно вернется, никуда не денется. А у него еще полно дел, и нужно их все решить до прихода Валентины.
В последние дни ему все больше казалось, что он живет от встречи до встречи с ней. И на работу встает и идет только потому, что знает, она придет туда уже скоро. В ином случае Тенгиз бы давно забил на все документальные и строительные работы и поступил, как Ильяс — украл свою женщину и увез далеко-далеко, где бы им никто не мог помешать. Где бы она была только его и ничьей больше. Пожалуй, именно так он и сделает, когда разберется с этой чертовой свадьбой. И так и быть, этой идиотской парочке тоже поможет. А то, зная Валихалова-старшего, он им ни за что не позволит быть вместе, еще и Ильяса со свету сживет. А Асатиани все же молодец, рискнул, не побоялся, и за это Ахалая его все-таки уважал. Как мужик мужика. Но немного подумать над своим поведением, чтобы в будущем больше не лажать таким образом, ему все равно будет полезно.
Глава 32
Этери вернулась, спустя десять дней, накануне их так и не отмененной свадьбы. Ураганом ворвалась в кабинет в момент, когда Тенгиз на ноутбуке изучал очередной отчет о поставке новых строительных материалов. На губах против воли растянулась довольная улыбка.
Все-таки не выдержала.
Впрочем, мужчина в этом и не сомневался.
Ее дальнейшее требование это лишь подтвердило.
— Верни мне Ильяса! — заявила с порога, громко хлопнув дверью, закрыв ту.
— Выходи за меня и Ильяс в тот же миг выйдет из тюрьмы, — отозвался с самым невозмутимым видом, не отрываясь от дела.
— А давай лучше ты пойдешь куда подальше? — съязвила девушка, подходя ближе.
Ахалая едва не рассмеялся. И вместе с тем устало вздохнул. Потому что он бы с удовольствием пошел, да вот беда, стоящая перед ним не давала этого сделать. И ведь не объяснить ничего. Не до того, как он разыграет до конца свою партию. Потому что если кто-то узнает, что он задумал, обязательно предотвратят. Да и в принципе достаточно того, что тот же Ильяс уже знает обо всем. К слову, это была его идея, не говорить его жене правду.
— Она не сможет достоверно сыграть отчаяние, если ей сказать,
