нашего стояния под городом, брожение началось. А мы им ещё и пару выводов для обсуждения осторожненько подбросим.
— Пошли, Мизинец, — оттащил я разбушевавшего пушкарского голову от Микоши. — Не видишь разве, он сам не знает, что плетёт? Что с юродивого взять? — и направив Гаврилу в сопровождении Семёна к двери, развернулся к кабатчику, сунув ему в руки монету: — Налей этому ещё пару чарок.
Заслужил.
* * *
— Воля твоя, господин, а только ты что-то чудное предлагаешь. Этак и не делали никогда! Выданное ли это дело, ядра полыми лить⁈
Я мысленно выматерился, с трудом сдерживая бешенство. Третий час с этим бородачом бьюсь, а дело с мёртвой точки так и не сдвинулось. Заладил своё: «Так раньше не делалось» и никаких доводов слушать не хочет. Вот же дуболом железобетонный! И это он ещё со мной почтительно разговаривает. Всё же не простой купчина перед ним, а дворянин да ещё и архимандритом сюда посланный. Кого-то другого, наверняка, уже давно бы лесом послали!
— Так чем тебе полые ядра не нравятся, Поликарп Матвеевич? — тяжело вздохнув, задаю я этот вопрос наверное уже в пятый раз. — Или просто изготовить такие не сможешь?
Отступать мне всё равно некуда. Пушки как-то усовершенствовать я просто не могу. Нет у меня для этого подходящих знаний. Так хоть снарядами будущих противников удивить попробую. Тем более, что для моей задумки, никаких усовершенствований местных технологий не нужно. Отлить из чугуна полое ядро под гранату, заполнить внутреннюю полость мелкими железными шариками вперемешку с порохом и залить всё это дело смолой, предварительно вставив в отверстие набитую порохом деревянную трубку. И всё. Картечные гранаты для семи шестифунтовых орудий, что собираюсь здесь прикупить, готовы. Осталось только толкового мастера найти. И если в Устюжне за мой заказ не возьмутся, то где ещё? Литьё чугуна на Руси ещё мало распространено. Это вам не Западная Европа. В той же Англии чугунные пушки с ядрами к ним, обычное дело. Но я то не в Англии! В той же Устюжне всего пара примитивных домниц еле дымит. С хозяином одной из них, торг и веду. А потом ещё и с другим не менее весёлое общение предстоит!
— Сделать то я смогу! Чай не хуже англицкой будет! Вот только если этакое ядро прямо в пушке на части разорвёт, чья вина будет? Этакая поруха на доброе имя на старости лет!
— Да не разорвёт её, Поликарп Матвеевич. Если толщина стенок ядра будет такой, как я сказал, нипочём не разорвёт. В Англии из таких ядер уже давно стреляют. Мне англицкий купец о том рассказывал.
Ну, насчёт рассказов англицкого купца, я вру. Что он мог мне рассказать, если Арсентий, позарившись на мою казну, гонца за ним в Нижний Новгород не послал? Я этого англичанина и в глаза, пока, не видел. Ничего. Надеюсь, вернувшись обратно в Кострому, увижу. Надо было сразу вслед купцу монастырского служку посылать. Глядишь, ещё до поездки сюда с ним пообщаться успел бы.
— Ты сделай как прошу, Поликарп Матвеевич, — с нажимом попросил я, заметив, что мастер явно собирается сделать ещё один заход по кругу, вернувшись к аргументу, что раньше так не делали. — Случись что, моя вина. Сам на том настоял. А я серебром сполна заплачу. Или ты хочешь, чтобы Афонька Лукашин один весь богатый заказ получил и потом на всю Устюжну тем похвалялся?
При упоминании об Афоньки мой собеседник напрягся, недовольно сдвинув брови. Ещё бы. Можно сказать главный конкурент и соперник. Только у них двоих домны в Устюжне и есть. И Поликарпу совсем не обязательно знать, что с тем Афонькой я ещё не договорился.
— Ладно, Фёдор Иванович, — с тяжёлым вздохом согласился мастеровой. — Отолью я тебе полые ядра, раз нужда в том пришла. Дело то непростое, но с Божьей помощью справлюсь. С порохом и ядрицами тоже всё понятно. Что-то вроде картечи, только бьющей гораздо дальше, измыслить хочешь. Но смолой зачем всё это заливать? Фитильная трубка, которой мы отверстие плотно забьём, ни пороху, ни ядрицам высыпаться и так не даст.
— Так надёжнее будет, Поликарп Матвеевич, — решил не вдаваться в подробности я. Не объяснять же старому мастеру основы баллистики. Я и сам в ней ничего не понимаю. — Ты главное сделай как нужно, а к марту я за ядрами приеду и сполна расплачусь. Если всё как по-доброму изготовишь, ещё и гостинец от меня будет.
Сговорившись, ударили по рукам, я отсчитал задаток, оплатив сразу четверть заказа, выпили, отметив удачную сделку и я тут же попрощался, с облегчением вывалившись на свежий воздух.
— Что, Фёдор Иванович, уморил он тебя? — сочувственно сунулся ко мне Семён.
— Не то слово, — отмахнулся я, страдальчески закатив глаза. — Полдня уламывал. А теперь ещё ко второму такому упрямцу идти придётся! Нет, нужно собственные домны ставить. Вот приду к власти, закажу из Англии мастеров.
— А они захотят приехать?
— А куда им деваться? — оскалил зубы я. — У англицких купцов на Руси такие привилегии, что не в каждой завоёванной стране получить можно. Даже с Персией и Сибирью беспошлинно торгуют. Захотят эти привилегии сохранить, сами к нам этих мастеров приволокут. Мизинец не появлялся?
— Не видать, покуда. Но он сразу сказал, что пушки самые лучшие выберет. Наверное до сих пор с мастеровыми лается.
— Лишь бы не загулял, как Подопригора. Ладно. К Афоньке насчёт ядер я уже завтра договариваться пойду. Не то, не выдержу и придушу ненароком. А пока нам с тобой гранат побольше для гренадёров заказать нужно и полевую кухню попробовать соорудить.
— Какую кухню⁈
— Полевую, Семён, полевую, — засмеялся я, хлопнув своего ординарца по плечу. — Пойдём, друже. Тебе понравится.
Глава 16
— Гонец к тебе, Фёдор Иванович, — Семён нерешительно затоптался у порога, снял шапку, перекрестился на иконы: — Кем послан, не сказывает. Но с ним служка из монастыря, что дорогу сюда показал. Так тот шепнул, будто из самой Москвы.
Из Москвы⁈ Я встрепенулся, чувствуя как подкатил ком к горлу. Из Москвы мне весточку только Грязной прислать мог. И учитывая, что я велел боярину, до появления у стен города второго самозванца, сидеть тихо, вести должны были быть очень важные. Из-за пустяка, Василий Григорьевич так рисковать бы не стал.
— Подопригора здесь или
