Он огляделся вокруг – это был старый жилой комплекс.
Висящая над воротами электрическая лампочка покачивалась в облаке пыли. В ее слабом свете сидел, закинув ногу на ногу, и читал газету охранник – старик в очках с толстыми стеклами. Заметив приближающегося незнакомца, он поднял голову, но снова вернулся к чтению, даже не встретившись глазами с Тан Сянем. В этом простом движении сквозила скука долгих лет монотонной жизни.
Насколько хватало глаз, возвышались одинаковые здания, огражденные стеной из полированного бетона, – стандартное архитектурное решение конца XX века. Краска давно осыпалась, будто стена подхватила какую-то кожную болезнь, оставив после себя странной формы пятна разного размера. Наступающий вечер принес с собой ветер и легкую прохладу, но жилой комплекс в спускающейся темноте казался еще более заброшенным и даже мистическим.
Тан Сянь остановился перед одним из домов, крышка мусорки у входа была закрыта не до конца, и сквозь образовавшуюся щель в нос била гнилая вонь. Освещение в подъезде было сломано: он потоптался на пороге, но свет лишь отрывисто мерцал. Тан Сянь покачал головой и стал подниматься по усыпанной мусором лестнице, на стенах вдоль которой были криво развешаны рекламные объявления. Сопровождаемый запахом влажности и плесени, он наконец добрался до седьмого этажа.
Он остановился перед парой двустворчатых дверей, вскинул в воздух правую руку, изобразив пистолет, потом крутанулся на одной ноге, словно робот, и, повинуясь интуиции, постучал в дверь слева от себя. Эта дверь, разумеется, была по виду более ветхая, чем ее соседка.
Тук-тук-тук…
На нарушивший тишину коридора стук откликнулась собака, непонятно из какой квартиры, и ее лай эхом отразился от стен.
Через мгновение дверь со взломостойким замком медленно открылась, и в дверную щель протиснулась голова. Это был мужчина лет пятидесяти: глубоко запавшие глаза, неестественно бледная кожа, высокие скулы, выступающие над щеками, – в тусклом свете коридора он выглядел призраком мрачного леса.
Тан Сяню же показалось, что перед ним Монтескьё, переместившийся в современность из глубины веков.
Вот он.
– Добрый вечер, меня зовут Тан Сянь, я друг Чэнь Муяна, работаю в городской прокураторе. Я ищу профессора Фан У, это вы?
Голова в дверной щели ничего не ответила, свет снова моргнул, и выражение его лица тоже было не разглядеть.
С широкой улыбкой Тан Сянь вытащил свое удостоверение и протянул вперед на уровне глаз собеседника.
Фан У долго стоял так, в оцепенении, глазницы казались пустыми, будто в них вообще не было зрачков. Послышался металлический скрежет и шуршание, с каким обычно срывают сургучную печать, дверь распахнулась, и Тан Сянь увидел фигуру Фан У с головы до ног.
– Зачем пришли?
– Для меня большая честь познакомиться с вами! – сказал Тан Сянь, протягивая левую руку, а правой убирая удостоверение обратно в карман. – Прошу вас помочь подрастающему поколению советом.
Фан У, казалось, не знал, как реагировать на этого незваного гостя, и не торопился отвечать.
– Я сейчас занят, нет времени на болтовню.
Тан Сянь опустил руку, улыбка на его лица засияла еще ярче:
– Ничего страшного, я подожду тут, за дверью, пока вы освободитесь.
– Только если десять минут, не больше…
– Отлично! – с восторгом моментально отозвался Тан Сянь, опасаясь, как бы Фан У не передумал. – Десяти минут хватит!
– Заходите! – Фан У повернулся и исчез в темноте квартиры.
Тан Сянь последовал за ним, с любопытством озираясь по сторонам.
Старомодная лампа с характерным «клацк!» несколько раз упрямо мигнула и наконец осветила окружающую обстановку.
Свет застал Тан Сяня врасплох, и он, щурясь, стал осматриваться.
Темный бетонный пол под ногами был натерт до блеска, то тут, то там виднелись длинные тонкие щели. Комната была уставлена мебелью в стиле 80-х годов, на журнальном столике пара чашек из бело-синего фарфора, простые, но аккуратные, на диване – такое же скромное белое кружевное покрывало. Жилище на первый взгляд казалось воплощением аскетизма и навевало ностальгию – но ничто здесь не указывало на присутствие живого человека.
Из каждого угла веяло горем и безысходностью.
Взгляд Тан Сяня упал на дверь в ванную комнату, закрытую на навесной замок.
– Чай будете? – Фан У стоял, засунув руки в карманы, совершенно не похожий на приветливого хозяина.
Тан Сянь махнул рукой, отказываясь.
– Наконец я встретился с великим профессором Фаном.
– Чэнь Муян просил вас прийти? – глаза Фан У ничего не выражали, но его настороженность все равно чувствовалась.
– Этот визит – моя личная инициатива, Чэнь Муян тут ни при чем, он вообще не в курсе, на этот счет вы можете не волноваться.
– Не в курсе чего?
– За последние дни ох и досталось же ему из-за вас, дорогой профессор! – широко улыбнулся Тан Сянь, обнажив два ряда белых зубов.
Фан У холодно смотрел на Тан Сяня, не произнеся в ответ даже простого «Хм». Этот человек, похоже, обладал способностью свести на нет любую тему разговора. А Тан Сянь, наоборот, всегда умел оживить атмосферу бесконечными хи-хи да ха-ха.
– По правде сказать, я ему завидую: что у него такой учитель, как вы, – Тан Сянь бросил взгляд на Фан У, с лица которого были стерты все человеческие эмоции, и добавил: – Оговорился, хм. Что у него был такой учитель, как вы.
– У вас осталось меньше шести минут.
– Нам и пяти хватит! – продолжил размеренно говорить Тан Сянь. – Вы же наверняка слышали, дорогой профессор, о том скандальном похищении в Южно-китайском университете политики и права!
– Лян Юйчэнь – студент моего факультета, я несу за него ответственность, и, как только все разрешится, администрация университета вправе наложить на меня взыскание, – медленно проговорил Фан У. – Но до тех пор я не хочу прерывать учебный процесс.
– Да? Вы так переживаете, чтобы ничто не повлияло на образование ваших студентов, почему так, дорогой профессор?
Фан У замялся на секунду и равнодушно ответил:
– Я учитель.
– Действительно, Чэнь Муян так и говорил, – Тан Сянь хлопнул в ладоши, словно в подтверждение правильности своей теории. – Возможно, в этом и кроется причина его внутренней борьбы!
Фан У не ответил.
– Чэнь Муян больше всего на свете стремится восстановить справедливость, однако – находит зацепки, указывающие на его учителя и наставника. Привлечь вас к ответственности в соответствии с законом или молча отойти в сторону – с какой стороны ни посмотри, для него это сложный выбор. Боюсь, с подобной моральной дилеммой кроме него сталкивались только вы, дорогой профессор!
В комнату залетел вечерний ветер, подняв в воздух уголок белого кружевного покрывала на диване.
– Я не понимаю, о чем вы. У полиции, разумеется, есть право подозревать кого бы то
