Он сетовал, что нельзя не есть и не спать, и хотел каждую минуту и каждую секунду своего времени без остатка посвящать праву.
Если бы это было возможно, он отказался бы от всех административных обязанностей и остался бы простым преподавателем. В конце концов время у всех ограничено, и он максимально вкладывается в преподавание и научные исследования. Но в университете постоянно возникали то одна пустяковая проблема, то другое случайное дело, на которое приходилось тратить много времени, и чем дальше, тем больше он чувствовал, что сил не осталось.
Только что один его студент, задержавшись после занятия, поделился своим мнением о деле Симпсона: сторона обвинения сама запуталась в судебных процедурах, из-за чего преступник и остался на свободе, а суд все же должен больше принимать во внимание материальную справедливость, нежели процессуальную.
Студент учился на первом курсе и убедительно аргументировать свою точку зрения не умел, но Фан У снова почувствовал, как накатывает беспокойство. Правосудие должно основываться только на разуме, без малейшего влияния эмоций; раньше, как раз из-за того, что процессуальным нормам не придавали должного внимания, в некоторых регионах страны власти слепо гнались за процентом раскрываемости, нередко случались нарушения сбора доказательств, использовались наказания и пытки, что не просто нарушало законные права и интересы подозреваемых, но и приводило к ошибочным приговорам. Сегодня все не так, как было в прошлом: если позволить творить беззакония под флагом справедливости, некоторые работники судебной системы неизбежно начнут злоупотреблять неограниченной властью, доверенной им государством и народом, и в лучшем случае будут нарушены законные права граждан, а в худшем – пострадают невинные, и в результате судебная система погрузится в хаос.
Истина, казалось бы, такая очевидная на бумаге, но он все размышлял раз за разом по кругу: что такое справедливость материальная и процессуальная, неужели большинство его учеников в душе считают так же, как тот студент?
Как ни крути, человек – животное, наделенное эмоциями, и то, что мы считаем правильным или неправильным, зависит от личного опыта и качеств, никто не может быть абсолютно объективным. Откройте любой новостной сайт: какое бы волнующее общество событие ни произошло, в комментариях всегда будут споры, а иногда и настоящие перепалки несогласных друг с другом. Некоторые высказывания прямо противоречат действительности, более того, кто-то начинает извращать факты, только чтобы не обмануться в своих ожиданиях. Очевидно, что каждый человек держит в руках невидимые весы, решая, какого наказания заслуживает преступник и насколько можно растянуть понятие справедливости. Мнения разных людей всегда будут отличаться. Если не следовать строго процедуре, закон не сможет быть объективным, а значит, невозможно будет реализовать его на практике.
Долгое время Фан У тщательно оттачивал каждый кирпичик образовательной программы, надеясь, что знания не останутся просто словами на бумаге, а проникнут в самую глубину сознания студентов. Все не имеет смысла, если учиться, только чтобы сдать экзамен. Он не хотел, чтобы образование превращалось в конвейер на фабрике, а учащиеся – в винтики, не умеющие думать, с зазубренными правилами, которые, случись что, им никогда не помогут. Более того, если эти теории не поймут студенты по специальности, то как быть простым людям?
Каждый раз, когда мысли возвращались к этой теме, Фан У чувствовал, как груз на его плечах становится все тяжелее.
Незаметно Фан У очутился на улице Инбинь, он понял голову и в который раз глянул на деревья, растущие по левую руку, пытаясь отвлечься.
Сезон цветения еще не начался, и каждый день на пути его встречали голые деревья. Десятки лет он, словно робот, ходил по строго установленному маршруту и давно не ждал никаких сюрпризов. Но в этом году ему страстно хотелось, чтобы цветение началось как можно раньше…
Жакаранда всегда цветет в конце весны, бутоны начинают раскрываться в мае, а в апреле, скорее всего, и намека на цветок не увидишь…
Подождите, что это?
Фан У остановился.
Цветы!
Жакаранды цвели пышным цветом, и все вокруг, насколько хватало глаз, сверкало бледно-фиолетовым сиянием, как обычно бывает в мае или июне. Он видел полыхающий синий пожар, и даже ясное небо в языках этого фиолетового пламени казалось еще более голубым.
Он не мог поверить своим глазам, взгляд сам собой устремился на третье дерево в левом ряду, и в нем вспыхнула надежда. И вдруг под деревом возникла фигура девушки в белом платье в цветочек: она стояла, перебирая пальцами волосы.
Подул легкий ветерок, с громким «ш-ш-ш» колыхались сплошь покрытые цветами ветки, развевались на ветру воспоминания о прошлых днях.
Тихое ожидание любви даже в минуты беспредельной тоски и безысходности.
Фан У понимал, что все это существовало только в его воображении. Но несмотря на это, почувствовал спокойное удовлетворение и неспешно пошел в ту сторону. Эти десять с небольшим метров он шагал с особой осторожностью, только бы не разрушить с таким трудом созданную в голове картину, боясь, что сейчас все исчезнет.
Фигура Фан У практически полностью скрылась в кроне жакаранды, вокруг него переливались яркие цветы, словно фиолетовая ширма закрыла от него внешний мир со всей его суетой. Лепестки, подгоняемые ветром, кружились в воздухе по причудливой траектории, и его глаза не видели ничего, кроме этого синего цвета.
Он подошел совсем близко к девушке, видел, как ветер треплет ее волосы, чувствовал аромат ее тела, смешивающийся с запахом цветов, ощущал ее дыхание.
Тридцать лет прошло, но в памяти по-прежнему свежи все до единой детали, и они никуда не исчезнут.
Фан У несколько раз поднял и опустил руки, будто не решаясь проткнуть этот прекрасный пузырь из воспоминаний.
Сяовань… Это ты?
Он старался не дышать, но все-таки переборол себя, поднял руку и протянул вперед, намереваясь разрушить преграду между временем и пространством.
– Профессор Фан!
Звук за спиной резанул слух.
– Профессор Фан, вы тут… – с сомнением в голосе произнес Чэнь Муян, глядя на Фан У.
Реальность сегодняшнего дня грубо вторглась в его воспоминания, и Фан У не мог скрыть разочарования.
Полиция начала прочесывать местность вокруг двух точек, откуда были отправлены посылки. Задача требовала много времени и сил, к тому же велик риск, что полицейские себя выдадут. Возможно, сейчас, когда не удалось найти никаких улик, это был единственный вариант. Главным образом, полиция исследовала старые дома и заброшенные сооружения. Чтобы не привлекать внимание к истинной цели операции, полицейские, опрашивая местных жителей, предъявляли розыскную ориентировку на некоего опасного преступника. Вокруг университетского кампуса тоже бродили переодетые в штатское сотрудники полиции. Магазинчики, хостелы, кафе и клубы… Работа велась скрупулезно.
Кафе при
