кухарка, поглядев на мои метания, хмыкнула и сказала, что позаботится о своем размещении сама, остановившись у свояченицы.
Приобретая билеты на поезд, я опрометчиво проговорилась, что мне жизненно важна эта поездка — и железнодорожные кровопийцы воспользовались моей слабостью, чтобы всучить мне королевский люкс. И уже не я, а мне клялись на крови, что нет у них другого полностью свободного купе!
Эльза, чувствуя нервозность окружающих, пришла в ажитацию, и то и дело роняла мелкие и не очень мелкие предметы.
Мистер Ящерица оставался в доме один на четыре дня нашего отсутствия — и, по-моему, уже дождаться не мог, когда мы все уедем, а я извелась, пытаясь придумать, как обеспечить ему ежедневную кормежку и увлажнение… Пока, глядя на Пенни, не вспомнила, что у меня есть Пенни!
И вскоре заинструткированная насмерть горничная ждала нашего отъезда не менее истово, чем мистер Ящерица.
Ладно, не нашего отъезда, а лично моего.
Возможно, мне действительно не стоило заставлять ее учить все любимые укромные места мистера Ящерицы и сдавать по ним экзамен…
Но были и светлые моменты, в которые я остро чувствовала, как хорошо, все же, работать на эксцентричного гения: если сэр Фаулер сказал, что я имею право не выходить из дома — значит, это незыблемая основа нашего с ним сотрудничества. И если мне, в качестве его секретаря, нужен новый гардероб — это ничего не меняет. Портные прибудут к сэру Кристоферу домой, обмерят его экономичного секретаря, дважды явятся для промежуточных примерок — и к нужному сроку сошьют три перемены нарядов, приличных для сопровождения персоны уровня сэра Кристофера!
Словом, когда поезд тронулся — у меня уже не было сил волноваться и переживать. На отъезжающий перрон я смотрела, скорее, с облегчением: осталось всего четыре дня — и эта эпопея закончится.
Очнулась я от голоса сэра Кристофера:
— Мисс Ривс, будьте добры, подайте мне мой саквояж.
Я послушно подала начальству объемную и увесистую кожаную сумку, и почти уже впала обратно в созерцательное дорожное состояние, когда увидела, что именно сэр Кристофер из нее достал!
Монография профессора Филибера Монпазье о свойствах поликристаллических накопителей в артефакторике!
О, да, мне, безусловно, следовало проявить присущую экономке сдержанность и подобающую секретарю невозмутимость и промолчать, но…
— Сэр Кристофер! Вы же сказали мисс Лоуренс, что не владеете диразийским! — Вырвалось у меня помимо воли.
— Разве? Не припоминаю, чтобы я подобное говорил.
— Но…
Раньше я гениев на вранье не ловила!
— Я не говорил, что я не владею диразийским. Я опроверг утверждение, что я владею диразийским прекрасно, — без каких либо эмоций пояснил артефактор.
А. Ну… Нет, ну, если так…
Ладно, в этот раз я гения на вранье тоже не поймала.
— Но вы владеете им в достаточной мере, чтобы читать монографию по артефакторике? — Зачем-то уточнила я.
— Совершенно верно. Возможно, мне понадобится воспользоваться словарем. Но мне точно не понадобится помощь мисс Лоуренс.
Ого. Ого!
Прозвучало-то это совершенно ровно, но… Но, похоже, чье-то самолюбие было уязвлено!
Нет, я не злорадствую.
Нет-нет-нет, я совсем не злорадствую!
— Мэм, вы не можете сюда пройти.
— Нет, я могу и пройду!
— Мэм, у вас билет в вагон второго класса. Пассажиры вагонов второго класса не допускаются в вагоны класса люкс.
Мужчина — скорее всего это был проводник — говорил с нотками превосходства и неумолимости. Но не произвел на миссис Доул никакого эффекта. Ее голос, как раз и привлекший мое внимание, звучал снисходительно, так опытная хозяйка разговаривает с неразумными соседскими детишками:
— Я служу у сэра Кристофера Фаулера, который изволит ехать в вашем королевском люксе. В два часа он привык садиться за стол. И если к этому времени обед не будет подан, вам не понравится, что с вашей железной дорогой сделает его секретарь!
Отповедь, судя по всему, произвела достойное впечатление, потому что проводник заколебался и и пошел на уступки:
— Хорошо. Вы можете отдать мне ваш поднос, я отнесу это в купе сэра Фа…
— Что-о-о?!
Бегите, мистер!
Отложив в сторону “Ритуалистику неявного” сэра Бехтера, от которой меня отвлекла перепалка, я встала, оправила дорожную юбку и покинула купе, чтобы зайти противнику со спины и зажать его в клещи…
То есть, чтобы разрешить конфликтную ситуацию, возникшую исключительно по моей вине: это ведь я не уведомила железнодорожную компанию о том, что с нами едет кухарка и ей следует дать беспрепятственный доступ в наше купе.
Впрочем, признавать это перед служащим железнодорожной компании я не собиралась. Лучше постараться оправдать аванс, выданный мне миссис Доул. Как там представился наш проводник, сопровождавший нас в купе?
— Мистер Шейли, ваша компания заверила меня, что пассажирам королевского люкса будут предоставлены все условия для комфортного путешествия. И что же на самом деле? К пассажирам даже не допускают их слуг!
Подавленный нашим численным, моральным и (не побоюсь этого слова!) интеллектуальным превосходством, мистер Шейли стушевался и миссис Доул протиснулась мимо него с выражением оскорбленного достоинства на лице.
Обед был подан вовремя, и в дальнейшем поездка протекала в приятной, дружественной обстановке.
-
В гостиницу мы заселились без проблем: забронированный мной номер был свободен, и портье, всего лишь мазнув взглядом по приглашению на конференцию, вложенному мной в стопку с паспортами, выдал нам ключи, а коридорный подхватил гору наших чемоданов, не задаваясь вопросами, зачем нам столько багажа на три ночи и четыре дня?
В связи с тем, что бронировать гостиницу я по меркам уважающего себя секретаря бросилась “в последний момент” (спасибо, мистер Фаулер!), из приличных номеров в приличном месте оставался только трехкомнатный люкс, который, соответственно нам с сэром Фаулером придется делить, если он желает, чтобы его секретарь оставался в шаговой доступности.
Когда я принесла эту новость на утверждение работодателю, он не высказал никаких возражений ни о том, что секретарь будет проживать с ним в трехкомнатном люксе, ни о том, какие деньги придется за этот люкс заплатить.
“Я доверяю вашему выбору, мисс Ривс”.
Господи, за что мне такая ответственность на хрупкие плечи! Чужое доверие очень тяжело нести и не ронять.
Мы с сэром Кристофером дождались, пока оформление будет закончено и нам вернут документы… вернее, дожидалась я, сэр Кристофер мог в любой момент уйти, но почему-то дожидался тоже.
— Пришлите нам, пожалуйста, горничную в номер прямо сейчас, — попросила я.
Портье в форменной куртке и фуражке улыбнулся
