— продолжил Баталов. — Мы очень похожи. У нас разное призвание, но образ мышления сходный. Вы, как и я, сделаете всё ради результата. И этот результат будет во благо другим, вот что важно. Точно не во вред. К чему мне требовать от вас конкретного мотива, когда я получаю нужный мне результат?
Всё же однозначно умнейший человек.
— Я постараюсь больше не думать о ваших мотивах, Александр Лукич. Если вы, в свою очередь, постараетесь… — его глаз дёрнулся, но более ничего не выдало его эмоций: — не говорить о них настолько прямолинейно. Я бы сказал, категорично.
— Договорились, — я протянул ему руку, и он сжал её так, что хрустнуло.
— Его императорское величество ждёт, — менталист взглянул на часы и вздохнул. — Чёрт, мы уже неприлично опаздываем. Вы не передумали?
— Я принял решение.
— В своих интересах? — не удержался он, усмехаясь.
Буря однозначно миновала, и я внутренне выдохнул. Неприятно ссориться с хорошими людьми, просто по-человечески неприятно. Но и поступаться своими принципами тоже не дело.
— Исключительно в них, — подтвердил я.
Так и было. Преимуществ оказалось больше, чем недостатков. Многие вещи новый титул сильно упростит. Ценой тому новые обязательства, но уж с ними я справлюсь.
— Тогда хорошо. Поторопимся, ваше сиятельство. Уже почти, ваша светлость, — его смешок стал завершающей нотой нашего столкновения.
* * *
Мне, словно ребёнку, было любопытно — каково это — получить один из высших титулов. Всё же проникся торжественностью момента, я же не бесчувственный чурбан.
Пусть однажды я уже получал такой же титул, из рук царя. Впрочем, то случилось быстро и без церемоний. Однажды Пётр пришёл ко мне и сказал, что быть мне князем. Разбудил на рассвете, буквально растолкал и сообщил в своей манере. То есть безапелляционной. Я спросонья не понял и кивнул, что-то промычав непочтительное. Так и стал князем в первый раз.
В этот раз всё же была церемония.
Был большой зал, блестящий в свете ламп, отполированный мрамор на стенах и изумительная паркетная мозаика на полу. За малым троном высились статуи правосудия и милосердия, символы молодой империи.
А император был, пожалуй, рад больше прочих присутствующих. По крайней мере улыбка его была искренней, пока он говорил речь.
Кроме правителя в зале был только один советник и служащий коллегии, заверяющий официальность церемонии. Даже личной охраны не было. Впрочем, Его Величеству это было без надобности. Сила императора обволакивала всё пространство. Поддерживала его мировая магия, по факту и позволяющая ему править.
Удивительное ощущение, конечно. Приятное.
Такая церемония, практически секретная, но оттого уютная и даже домашняя, мне пришлась по душе. Формальность, но очень атмосферная.
А в конце случилось нечто, заставившее вздрогнуть Баталова. Император спустился с возвышения, подошёл ко мне и положил руку на плечо. Заглянул словно в саму суть и сказал:
— В таких случаях принято требовать клятву верно служить. Но мне не нужна служба, мне не нужно угождать, мне нужно доверие. Могу я на вас положиться, мастер артефактор?
Как же хорошо, что он не потребовал от меня никаких клятв. К своему стыду, я не удосужился выяснить такие тонкости титулования. Неловко бы вышло.
Но его слова вызвали в глубине души своего рода благодарность. Да и в принципе лишь тёплые чувства. Человек, имеющий возможность требовать что угодно, но не считающий это важным, заслуживал если не доверия, то как минимум уважения.
Ответил я также вне этикета. Кивнул и произнёс:
— Вы можете на меня положиться, ваше императорское величество.
Всё, что в моих силах и в моих интересах, естественно, я сделаю.
— Что же, — широко улыбнулся император и так хлопнул меня по плечу, что я едва не улетел. — Тогда поздравляю, ваша светлость. И сочувствую, — расхохотался он. — Наслышан, что вы не очень-то стремились к титулу.
Менталист от неожиданности закашлялся, а правитель засмеялся ещё громче.
— Будет вам, ваше благородие. Неужели вы правда думали, что я чего-то не знаю?
В глазах Баталова промелькнуло что-то похожее на надежду вперемешку со страхом. Что император всё-таки знает не всё. Это главу империи вообще до слёз довело. Утерев глаза, он принял серьёзный вид и обратился ко мне:
— Не подведите меня, Александр Лукич. Не вынуждайте подумать, что я совершил ошибку. Достоинство и честь. Справедливость, — он указал на статуи: — И милосердие. Не забывайте главные обязанности истинного аристократа.
— Не забуду, — всё же поклялся я.
Такую клятву я давно дал самому себе, и повторять её никогда не перестану.
— Вот и славно, — император подмигнул по-прежнему ошарашенному менталисту: — Дальше решайте сами, как высший свет узнает о новом князе.
Он чуть сжал моё плечо в знак поддержки и быстро удалился, размашистым шагом преодолев расстояние до двери за троном. За ним последовали советник со служащим, последний перед уходом дал мне расписаться на бумагах.
Роман Степанович приблизился и оглядел меня с ног до головы.
— Похож? — улыбнулся я.
— Что?
— Похож на князя?
— Ваше… Ваша светлость, — покачал он головой. — Вы похожи на того, кто доставит немало проблем. Но сейчас я предлагаю всё же обсудить, как мы будем освещать это радостное событие.
— А давайте никому не скажем?
— Что? А, вы опять шутите. Александр Лукич, новость я могу придержать, безусловно. Оформление документов тоже. До коллегии бумаги могут дойти, например, через пару дней. Но вы же понимаете, что рано или поздно…
— Понимаю, — я осмотрел шикарный зал, ставший слишком огромным для нас двоих. — Предлагаю это обсудить за трапезой.
— Боюсь, нам не стоит где-то появляться вместе.
— А как же маскировка? — не сдался я.
Жертвовать такой возможностью я был не намерен.
— Мороки могут быть сбиты рассеивающими амулетами, ваша светлость, — поучительно протянул он. — Да и при нормальных шпионах всегда есть приличные артефакты, дающие видеть через иллюзии.
— Да кто же говорит о магии? Вы давно были на самом настоящем полевом задании, Роман Степанович? Зачем нам морок, когда есть грим и одежда?
Сумел я его удивить и заставить задуматься. Ну почему самый простой способ никогда не приходит в голову в первую очередь? Переодеться во что-то непритязательное, наклеить бороду, сменить походку, добавить говор или акцент — и никто не взглянет на тебя.
— А ведь и правда, — просиял Баталов. — Князь, вы гений!
— Полагаю,
