вдоль причала, надёжно укрыли нас, когда мы достигли берега. Ногами нащупала дно, едва держась, чтобы не упасть обратно в воду, из последних сил потащила бездыханное тело на серый бетон. Господи, какой же он тяжёлый!
Ничего, ни малейшего движения, ни кроткого дыхания – Алекс лежал неподвижно. Багровое пятно на плече побледнело, но кровь всё ещё слабо текла из раны, лицо было белым как мел и неподвижным, как посмертная маска.
Я рухнула перед ним на колени и сложила дрожащие руки в замок на его груди. Толчок! Ещё! Ещё! Как там учили на занятиях ОБЖ в школе? Десять? Двадцать надавливаний? Не помню… Я зажала Алексу нос и прикоснувшись к губам вдохнула в него воздух, затем ещё раз. И снова массаж сердца. Мне казалось, что я делаю всё впустую, что под моими руками лежит безжизненный труп, но я снова и снова почти остервенело давила на грудь Алекса и вдыхала в его рот воздух.
– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – исступлённо шептала я словно повторяла заклинание.
Руки болели, дыхание сбивалось, и снова слёзы заполнили глаза. Я вновь и вновь прикасалась к губам, которые ещё недавно целовали меня. Я хочу ещё раз ощутить их тепло и нежность. Хочу ещё раз познать спокойствие в его сильных руках. Он не может бросить меня! Я не могла его потерять! Только не сейчас. Не сейчас!
Судорожный вздох под моими руками вывел меня из равновесия, и я отскочила от Алекса. Сердце оборвалось, чтобы забиться с новой силой. Он перевернулся на бок, сжавшись в комок. Вода стекала изо рта, сопровождаясь кашлем и спазмами.
Но он дышал! Он жил!
От радости я кинулась ему на шею, сжимая его в объятиях так сильно, насколько могли позволить ослабевшие руки. Я чувствовала, как вздымается его грудь, слышала его сбившееся дыхание, и ощущала бесконечное счастье. Сладкая нега растекалась в груди, наполняя меня светом. В этот тёмный предрассветный час на холодном берегу я испытывала тепло и покой. Так бы и держала его в своих руках, если бы не услышала тихий стон.
– Аня, воздух.
Я отпустила Алекса, позволяя ему спокойно вздохнуть и тут же встретилась с его глазами. Белки покраснели, зрачки сверкали лихорадочным блеском, но он пристально смотрел на меня, и под этим взглядом я таяла.
– Ты меня спасла?
Я кивнула и содрогнулась от нервного смеха.
– Кажется, мы квиты? – грудь подёргивалась от беззвучных спазмов. Нет, это не смех. Я сотрясалась от рыданий. Мы живы. Надолго ли? Неизвестно, но сейчас мы живы.
Алекс протянул ко мне руку, но тут же со стоном одёрнул её, схватившись за плечо.
– У тебя кровь не останавливается, – я, не жалея коленей, подползла к нему и, дернув за рукав его рубашки, с лёгкостью оторвала кусок ткани. Разделив её на полоски, я ловко обвязала ему плечо и потуже затянула узел, глядя как из раны прекращает течь кровь. Алекс даже не поморщился, а всё так же смотрел на меня.
– Навылет, – подтвердила я. – Это же хорошо?
– Лучше, чем если бы она застряла во мне, – улыбнулся Алекс, а потом словно что-то вспомнив, повертел головой. – Где полиция?
Я махнула рукой куда-то за спину, где всё ещё мигал синий свет полицейских маячков. Издалека доносились крики, но звук сирены уже смолк. Как быстро они поймут, что нас нет в машине? Наверняка только после того, как прибудут водолазы, чтобы поднять её со дна.
Алекс встал, помогая мне подняться. Удивительно как он быстро восстановился, хотя ещё минуту назад умирал. Но держался на ногах он с трудом. Мне, ослабевшей, самой пришлось его удерживать от очередного падения. Подхватив его за талию, я прижала его к себе, почувствовав, как он нежно приобнимает меня в ответ. Медленно, прихрамывая, мы двинулись в путь по улицам.
Полоса неба на горизонте стала наполняться голубым цветом, предвещая скорый рассвет. Двое, совершенно мокрых, уставших и покалеченных людей, бредших по пустым улицам Марселя, были одновременно до смерти замучены и счастливы. По крайней мере я была счастлива, прижимаясь к Алексу. Скоро весь этот кошмар закончится. Мы с таким трудом добрались до этого чёртового города, что он был обязан подарить нам возможность достичь своей цели.
– Знаешь, два раза потерять сознание за два дня – это нужно ещё умудриться, – попыталась я пошутить. – Может, обратиться к врачу?
– Мы и так оба к нему попадём. Боже, о чём я только думал? – он остановился и развернул меня к себе. – Ты цела? Не ранена?
Он ощупывал мне руки и талию, а я только и могла, что улыбаться и качать головой.
– Со мной всё в порядке, честно.
Эти невинные заботливые движения я воспринимала с благодарностью.
– Хорошо, – Алекс кивнул и улыбнулся с облегчением.
Его руки вдруг легли мне на талию, чуть придвинув к себе. Я всем телом подалась к нему, ощущая трепет внизу живота. Голова тут же затуманилась как в пьяном дурмане, я видела только его глаза цвета шторма, его приоткрытый манящий рот. Взглядом скользнув по моим губам, он чуть наклонился, а я уже готова было потянуться ему навстречу. Но близкий звук сирены вывел нас обоих из забытья.
Алекс схватил меня, бросившись к ближайшей подворотне, и прижал к стене, накрыв своим телом. Мимо нас проехали две полицейские машины, но, к счастью, в проулке было слишком темно, чтобы нас увидеть.
Я принимала мужское тепло, чувствуя, как он возбуждён и мне совершенно не хотелось, чтобы Алекс отрывался от меня. Его жаркое дыхание опаляло мне шею, и я чувствовала, как теряю контроль, как сладко ноет между ног, и хочется обвиться вокруг него как лиана, чтобы никогда не отпускать.
– Алекс… – прошептала я едва слышно.
Он повернулся ко мне. Его лицо было в каких-то миллиметрах от моего. Потемневшие глаза с расширенными зрачками блуждали по моему лицу. Едва заметное прикосновение к волосам пробудило во мне нервную дрожь, волной прокатившуюся по телу.
– Прости за серёжки, – он заправил прядь мне за ухо. – Надо бы потом купить тебе новые.
– Ты уже пообещал.
– Когда? – он нахмурился, не отводя взгляда.
От его тихого голоса колени подгибались, едва держа меня в вертикальном положении.
– Когда лежал в бреду. Но, боюсь, зарплаты агента ФСБ не хватит на серёжки от Картье. Тебя даже на порог магазина не пустят.
Алекс окатил меня ледяным холодом, отчего кожа покрылась мурашками. Я больше не чувствовала его рук на своей талии, его дыхания, его тепла. От него веяло стужей, а взгляд пронзал насквозь. Кажется, неудачной шуткой, я уколола его самолюбие.
