class="p1">– Прости, забыл, что ты привыкла к другим критериям.
Алекс развернулся ко мне спиной и не сказав ни слова вышел из подворотни на улицу. Я нерешительно последовала за ним, держась на расстоянии. Внезапный озноб пробрал до самых костей. Я пыталась унять его, обхватив себя за плечи, но едва ли это помогало. Даже прогревающийся постепенно воздух был не в силах избавить меня от этой дрожи.
– Ты что, обиделся?
– А почему я должен обижаться на правду?
– Я тоже не пойму, что такого было в этой шутке. Но ты ведёшь себя странно.
– А как, по-твоему, я должен себя вести, если ты намеренно принижаешь других.
Вид у Алекса был и вправду обиженным, будто я затронула его за живое.
– Принижаю тебя? Я? Прости, но я тебе зарплату не начисляю, обижайся на министерство финансов!
– Вот оно! – он ткнул в меня пальцем. – И если бы речь шла только обо мне, Аня. Вспомни только, как ты отзывалась о своей бывшей подруге. С какой высокой колокольни ты смотришь на тех, кто ничего по-твоему не достиг и живёт простой жизнью, которой живут миллионы. Хотя чего ты сама добилась?
– Конечно ничего, – внутри у меня начала закипать злость. – Я это помню, а ты не даешь мне об этом забыть.
– Потому что в мире должен быть хоть один человек, который откроет тебе глаза! Не такой я тебя запомнил и, кажется, это сыграло со мной злую шутку.
– Ты сам сказал, что мы с тобой изменились, – я развела руками. – Почему ты вдруг вызвался учить меня морали? Мне давно не шестнадцать, и я сняла дурацкие розовые очки!
Сжав губы, он лишь промолчал, отвернувшись от меня. Но я не желала, чтобы он вновь избегал моих вопросов.
– Алекс… – позвала я его.
– Почему ты не называешь меня моим именем? – он резко развернулся ко мне. В его глазах сверкнули молнии.
– Что? – произнесла я в непонимании.
– Только ты одна упорно называешь меня Алексом. Ты забыла, как звала меня в детстве?
Не забыла. И назвала, однажды, пока он был без сознания.
– Не думала, что тебя это так волнует.
– Да меня бесит это сокращение! Никто кроме тебя даже не думал его так коверкать. Отчего, Ань?
– Просто… – я нервно облизнула губы, – Саша имя такое… личное. Мне кажется, произносить его стоит, когда человек тебе небезразличен.
Как только эти слова сорвались с моих губ, я поняла, что случилось непоправимое. Он услышал то, что, услышал. А я сказала то, что сказала.
Глупость, несусветную глупость! Враньё и обман! Не эти слова я хотела сказать ему, но они вылетели из моего рта раньше, чем я смогла понять, что несу. Я снова причинила ему боль, как когда в пылу ссоры назвала его никем в номере отеля. Да что я творю?
Он отступил на шаг, понурив голову. Мне хотелось задержать его, схватить за руку и привлечь к себе, просить прощения за идиотскую фразу, но я будто прилипла к месту, чувствуя его отчуждение. Драгоценные секунды, когда можно было извиниться, были упущены.
– Как мы без навигатора доберёмся до консульства? – я решилась всё-таки задать вопрос. Мне нужно было услышать, каким тоном он ответит. Тогда я узнаю, даст ли он мне ещё один шанс.
– Я помню дорогу, – отозвался Алекс ледяным голосом.
Я почувствовала, как рухнули все мои надежды. Он даже не потрудился обернуться в мою сторону. В груди кольнуло так, что я даже согнулась от боли. Сглотнула тесный комок в горле и опустила глаза. Сама виновата, глупая. Ещё раз дала понять Алексу, кем ты его считаешь. Никем…
"Никем? Разве? Стоило ли спасать тогда того, кто ничего для меня не значил?"
Я вновь погрузилась в воспоминания сегодняшней ночи. Его кружащие голову поцелуи, тело, дарящее восторг, нежные прикосновения, шёпот… его ласковый взгляд, улыбка, объятия. И то, как часто билось моё сердце от каждого соприкосновения.
А какое облегчение я испытала, стоило выдернуть его из лап смерти…
По-идиотски пошутив, я ударила по его гордости. Ну какой же дурой надо быть, чтобы ляпнуть подобное? Мной! Надо быть мной. Теперь разбить его холод будет делом сложным. Но я попробую… Нет, я смогу!
Улицы постепенно наполнялись светом и машинами. Открывались лавки и магазины, люди спешили на работу, заполняя тротуары, и двое потерянных людей в чужом городе уже не так бросались в глаза. Но за всё время, что мы шли, Алекс так и не обернулся. Хотя, уверена, он знал, что я послушно следую за ним.
С широкой улицы мы свернули на боковую. Здесь было тише, просторные особняки утопали в цветущих деревьях. Было видно, что район приличный, никаких тебе выбитых стёкол и подпольных ломбардов как в Каркасоне. Мы подошли к одному из светлых домов, небольшому двухэтажному зданию, спрятанному за железным забором. Калитка была заперта. О том, что это такой долгожданный пункт назначения гласила лишь небольшая табличка рядом со входом.
Только сейчас Алекс быстро оглядел меня, будто хотел удостовериться, что я рядом, и нажал на кнопку домофона. Раздался звонок и через пару секунд мужской голос в динамике произнёс на русском:
– Слушаю вас.
Алекс поднял голову, и только сейчас я заметила над нами камеру наблюдения.
– Это капитан Логинов. Я доставил вам свидетеля убийства Павла Корчинского.
Глава 18
Я стояла у окна, прячась за плотной занавеской и стараясь не показывать и кончика носа, даже не шевелиться, чтобы не дать шанса журналистам обратить свой взор на второй этаж, где мне выделили комнату. На улице под консульством даже спустя три дня было полно фургонов с видеокамерами и толп, жаждущих крови и зрелища.
Я с надеждой обернулась на тихий шорох, ожидая увидеть того, кого жаждала, но сердце кольнуло разочарование – в дверях стояла жена нашего консула, приятная женщина средних лет, одетая в строгую юбку и белоснежную блузку. Ольга была всегда вежлива, но держалась отстранённо. Мне казалось, она вообще не воспринимала меня всерьёз и часто общалась со мной в снисходительном тоне.
– Аня, держитесь подальше от окон.
– Я не показываюсь им, – я отвернулась, вглядываясь в лица зевак. – Вы же не позволяете мне выходить на улицу, так не запрещайте хотя бы смотреть в окно.
– Это для вашего блага, вы же знаете, – и снова этот тон.
Я надеялась, что она уйдёт, но Ольга продолжала стоять на входе.
– Вас ждут, Аня.
Я нахмурилась. Снова допрос. Очередной инспектор, или следователь, или кто там ещё? За пару дней я ответила на сотни вопросов, прикончила несколько пачек бумажных салфеток и, кажется,
