телефон обратно в сумку.
Страх – вот что не дало мне отправить короткое сообщение. И не тот страх, где он ответит, что не хочет меня слышать, а тот, где он вообще проигнорирует меня. Это будет значить, что он вычеркнул меня из своей жизни. Как же это больно…
Мы въехали в сити, и машина остановилась перед входом в башню. В первый момент я даже не услышала знакомого голоса, который окликнул меня.
– Аня!
Я вздрогнула, оглядываясь. Алиса! Подруга стояла неподалёку с растерянным видом оглядывая моих сопровождающих. Одетая в лёгкий плащ, как всегда она выглядела бесподобно, но что-то в её внешности меня насторожило. На меня посмотрели покрасневшие словно от недосыпа глаза с пролегшими под ними тенями. Парни дёрнулись было в её сторону, но я жестом дала им понять, что всё хорошо.
Я бросилась к ней, чувствуя, что вот-вот расплачусь, и она приняла меня в свои хрупкие объятия.
– Я миллион раз тебе звонила и писала, – в её голосе тоже чувствовалась дрожь. Она отстранилась, вглядываясь в моё зарёванное лицо, убрала с него растрёпанные волосы и подхватила под руку, ведя внутрь небоскрёба.
– Ты видела новости? – спросила я, как только двери лифта закрылись.
– Это просто ужасно. Я даже почти поверила в то, в чём тебя обвиняли.
– Алиса…
– Ты бы видела, как они это подавали! Самая настоящая машина пропаганды. Первые три дня ты была единственной подозреваемой, и никто не мог понять, что на самом деле там произошло. Ты правда видела убийцу?
Я покачала головой.
– Только со спины. Лица не разглядела. Я чудом успела спрыгнуть с яхты…
Снова накатили слёзы, и я почувствовала, как Алиса приобняла меня вновь, легонько поцеловав в щёку. Звякнул колокольчик и лифт остановился на моём 68-м этаже. Входя в тёмную квартиру, я чувствовала, какой чужой она мне стала. Стены отдавали холодом, а вид из окна, от которого у меня ещё недавно захватывало дух, теперь вызывал тревожные мысли.
Алиса, будто чувствуя моё подавленное настроение, усадила меня на диван, кинулась к бару, откупорила бутылку вина и принесла с кухни бокалы. Она знала, что где находится – не раз была у меня в гостях. И сев рядом со мной, всучив в мои безвольные руки наполненный бокал, стала расспрашивать. Я неохотно отвечала, часто заканчивая на полуслове, и с горем пополам всё ей рассказала.
Всё да не всё. Алекс и то, что произошло между нами, останется только со мной.
– А как ты узнала, что я здесь? – я замерла, не донеся бокал до рта, и заметила метнувшийся в сторону взгляд подруги.
– Алиса? – уже настойчивей спросила я, видя, как она покусывает губы – явный признак того, что что-то скрывает.
– Он пришёл ко мне вчера! – выпалила подруга.
– Кто?
– Твой Алекс, – Алиса закатила глаза. – Ты в курсе, что он работает на ФСБ?
– Теперь уже в курсе, – ответила я всё ещё не понимая всей картины. – Зачем он приходил к тебе?
– Появился вчера вечером прямо у меня дома, сунул под нос корочку, стал говорить о тебе, что по телеку всё врут, и чтобы я не верила тому, в чём тебя обвиняли. Потом стал говорить мне об Игоре.
– О ком?
– О моём Игоре, – она посмотрела на меня пристальным взглядом, – посоветовал бежать от него. Говорил какую-то ерунду о том, что он кого-то там загубил…
Я схватила её за руку.
– Алиса, послушай его, прошу тебя.
Но подруга смотрела на меня с недоумением.
– И ты туда же?
– Если Алекс что-то рассказал тебе о нём, что-то нехорошее, пожалуйста, лучше поверь ему, если не хочешь плохо кончить.
Я видела в её взгляде смятение. Она сомневалась, чувствовала, что я права. Может, её давно уже посещали догадки относительно своего любовника, только она не могла до сих пор себе признаться в этом, закрывая на что-то глаза.
– Я не смогу, – она покачала головой.
– Да кто он такой? Ты ни слова не говоришь о нём. Сегодня я даже впервые услышала его имя.
И вновь подруга стала кусать губы. Вся помада уже была смазана, и только сейчас я обратила внимание на то, что она выглядит точь-в-точь как затравленный зверь. Она наклонилась ко мне ближе, стараясь говорить как можно тише и еле слышно произнесла фамилию.
Я смотрела на неё в неверии.
– Где ты его подцепила?
Фамилия была не просто известной, а очень влиятельной. Мой Павел казался на его фоне мелкой сошкой. Я ничего не знала о личной жизни этого Игоря, как наверняка и большинство людей, но то, кем он является в государственном аппарате, какие счета могут крутить в его офшорах, знала вся страна и заграница.
Алиса пожала плечами.
– Кое-кто нас познакомил на одном званом ужине. Аня, ты не понимаешь… От таких как он не уходят. Даже если бы я хотела, я бы не смогла… – и вновь она понизила голос. – Он не позволит.
Я поняла только то, что Алиса прекрасно осознавала все риски, но предпочла подстроиться под обстоятельства, чем держаться подальше от такого серьёзного человека. Не знаю, на что она надеялась? Чем, по её мнению, могли окончиться их отношения?
– Надеюсь, ты понимаешь, что таким как он лучше не переходить дорогу, – я крепче сжала её руку, но Алиса вырвала её и с обиженным видом отпила вино из своего бокала.
– Я знаю правила игры и ни во что не лезу.
– Алиса, посмотри на меня, – она неохотно послушалась. – Я тоже старалась не лезть на рожон, потому что знала – они все, эти мужчины, сильнее, и стоит мне нарушить хоть одно правило, они уничтожат меня. Алекс был прав, если я что-то услышу или увижу, они поломают мне жизнь, если не убьют. Никто и ничто не может тебе гарантироваться спокойную жизнь, если она такая! – в отчаянии я стукнула себя в грудь. – Я могла быть уже мертва, а если бы не Алекс, то дважды мертва.
– Ты что, решила от всего отказаться?
Вопрос Алисы застал меня врасплох, ведь до этого я не осознавала, что эта мысль уже давно зрела в голове, а недавняя трагедия и события только подкрепляли уверенность в том, что я хочу уйти в сторону. Но пустота, возникшая за этим в груди, заставила меня усомниться. Я отставила бокал, оглядела комнату, ставшую за последние четыре месяца мне домом, но сейчас я поняла, что эти стены меня не то, что не радуют, а давят. Будто постепенно сжимаются вокруг.
– Не знаю, но здесь я не останусь. Не могу, – я
