– Да, мой молодой человек пригласил друзей.
Они немного помолчали. Потом мужчина глянул на ее блокнот.
– Я оставляю вас вашим занятиям, но если понадобится помощь, дайте знать. Только спросите Реда. Когда-то мои волосы были такого цвета[3]…
Он уже хотел уйти, но Ким его остановила:
– В этом у нас много общего, – сказала она. – Может, вы сумеете помочь нам найти кое-кого?
Он остановился и оглянулся. Было в нем что-то такое, что ей нравилось. Славная улыбка.
– Всех приезжих я, конечно, не знаю, но если человеку за сорок, возможно, помогу.
Она улыбнулась слову «приезжий». Точно так говорили в Эдилине о всех новых жителях.
– А если человек умер в 1893-м?
– Тогда я, возможно, ходил вместе с ним в школу.
Ким рассмеялась.
– Доктор Тристан Джейнс. Полагаю, город был назван в честь его семьи?
– Совершенно верно.
Мужчина подошел к одному из стульев напротив скамьи. Но предварительно попросил разрешения сесть.
– Пожалуйста, – кивнула она.
– А ваш молодой человек не возражает оставлять вас наедине с другим мужчиной?
– Уверена, что он сойдет с ума от ревности, но я сумею утихомирить его зверскую вспыльчивость.
– Говорите, как влюбленная женщина, – хмыкнул Ред.
Ким невольно покраснела.
– Так что насчет доктора Джейнса?
– Здесь когда-то была библиотека, но когда мельница закрылась, город практически умер вместе с ним. Все бумаги и книги перевезли в столицу штата. Жаль, вы могли бы пойти в библиотеку и прочитать все. Я плохой рассказчик. Но так или иначе, мистер Густав Джейнс основал город в 1857 году, когда построил мельницу, которая молола зерно для всех в радиусе пятидесяти миль. Его единственный сын Тристан стал доктором. Я слышал, что старый Густав, не умевший ни читать, ни писать, очень гордился сыном.
– Как и следовало, – кивнула Ким. – Тристан умер молодым, верно?
– Да. Он спасал шахтеров, когда случился обвал. Его очень любили, и сотни людей пришли на похороны.
– И среди них наверняка моя прапрабабка. Внучатая. Похоже, она носила его ребенка, который стал… если не ошибаюсь, моим внучатым прадедом.
– И это делает вас почетным членом Джейнс-Крик.
– Не приезжей?
– Разумеется, нет.
Откуда-то послышались голоса, и Ред встал.
– Похоже, ваш молодой человек возвращается.
Мне нужно идти.
– Вопрос в том, что в моем родном городе все хотят знать, был ли женат доктор Джейнс.
– О нет! Я слышал, что он был самым завидным в городе женихом. Красив, богат, но так и умер холостяком. Уверен, что если бы он остался в живых, женился бы на вашей родственнице. Особенно если она была хотя бы вполовину такой хорошенькой, как вы.
– Спасибо, – кивнула Ким. Ред уже отошел, когда она кое-что вспомнила: – Ред, а вы не знаете, где он похоронен?
– Вся семья Джейнсов лежит на Старой Мельнице. Если пойдете туда, будьте поосторожнее. Там все разваливается. Возьмите спутников. Сильных и крепких.
– Спасибо, обязательно.
Ред исчез за углом.
Слева из-за высоких кустов показался Трэвис. Хмурясь, он что-то говорил в телефон. Но увидев Ким, улыбнулся.
– Форестер, вы только что сделали это! – воскликнул он и отсоединился.
– Готова идти на ужин? – спросил он Ким, протягивая руку.
– Готова!
Они направились к главному зданию.
Стоя в тени кустов, Ред провожал их взглядом и улыбался.
– Сэр! – обратился к нему мужчина в костюме.
– Что там?! – рявкнул Ред.
– Вам звонят из Гонконга, а мистеру Форестеру нужно…
Ред нахмурился.
– Мой сын сделал для Форестера все возможное. Пошлите кого-нибудь в столицу штата. Я хочу знать все о докторе Тристане Джейнсе, который умер в 1893-м.
– Утром я непременно…
Ред пристально глянул на говорившего.
– Я позвоню губернатору.
– И немедленно, – бросил Ред, уходя прочь от гостиницы.
Второй поднял метлу и последовал за Рэндаллом Максвеллом в ожидавшую машину.
Ким разбудил шум бегущей воды, и она, сразу все вспомнив, вальяжно потянулась. Прошлая ночь была чудесной. За ужином для них накрыли отдельный столик на маленьком застекленном крыльце, и Трэвис заказал обед еще до того, как в зал стали приходить постояльцы. Шесть блюд и три сорта вина… На небе сверкали звезды, и лунный свет проникал в окна. Когда подали десерт, они стали кормить друг друга, и Ким потребовалась вся сила воли, чтобы не наброситься на Трэвиса и не сорвать с него одежду.
– Пойдем к себе? – спросил он еще до окончания десерта.
– Если ты готов и больше не хочешь есть, – скромно заметила Ким.
– Я был… готов весь последний час, – выдавил он с таким видом, словно его одолевала боль.
Им удалось пожелать официантке, той же молодой женщине, которая показала Ким номер, спокойной ночи и даже не коснуться друг друга на долгом пути вверх по лестнице. Трэвис открыт дверь и пропустил Ким вперед. Запер дверь на цепочку и повернулся посмотреть на Ким.
Слова не понадобились. Она одним прыжком оказалась в его объятиях. Одежда разлетелась по всей комнате. Оставшись голыми, они едва добрались до кровати и слились в единое целое со всей страстью, которую испытывали в этот момент. Через пять минут после совместного оргазма они начали снова, на этот раз исследуя тела друг друга и находя то, что им нравилось больше всего.
– Как насчет такого? – прошептал Трэвис, гладя ее между ног.
– Да, очень.
Как жаль, что они не были вместе с самого начала взросления! Было бы прекрасно вместе узнавать все друг о друге. Но с другой стороны, Трэвис многое знал о женском теле. Он знал, как вознести женщину на новые высоты экстаза и удержать там.
Ким тоже успела кое-что усвоить, и когда обхватила его ртом, с радостью услышала протяжный стон. Минут через двадцать она снова припала поцелуем к его шее.
– Где ты научилась такому? – поразился Трэвис.
– По телевизору прошлой ночью видела, – ответила она не моргнув глазом.
Трэвис явно не знал, верить ей или нет, но очень уж нравилась мысль о том, что она все узнала по телевизору, а не от другого мужчины.
Заснули они часа в три ночи. Они бессильно лежали рядом, голые, потные и обмякшие, как тряпичные куклы. Через некоторое время Трэвис проснулся, сообразил, что они валяются поперек кровати, устроил Ким на подушках, положил ее голову себе на плечо, накрыл обоих одеялами и тут же снова заснул.
Но настало утро, и Ким, прислушиваясь к шуму душа, продолжала улыбаться и вспоминать прошлую ночь.
В комнату вошел Трэвис, в полотенце, обернутом вокруг бедер. Вторым полотенцем он вытирал волосы.
– Продолжай смотреть на меня так, и мне понадобится еще один душ. Через час-полтора.
Он обдал ее жарким взглядом. Ким снова потянулась.
