Он обдал ее жарким взглядом. Ким снова потянулась.
– Я прекрасно провела прошлую ночь.
– Да ну?
Он уселся на кровать и отвел волосы с ее лица.
– Я тоже. Как насчет того, чтобы сегодня…
– Ой! – ахнула она, садясь. – Совсем забыла сказать, что знаю, где похоронен Тристан Джейнс.
– Это не то, что я собрался предложить, но ведь мы приехали сюда именно с этой целью.
– Верно. Найти новых родственников.
Он наклонился и поцеловал ее в ушко.
– Может, позвонить людям по фамилии Джейнс и расспросить обо всем, что они знают? – предложила Ким.
– Я уже просмотрел телефонный справочник и спросил Пенни. Никого не осталось.
– Когда ты с ней говорил? – удивилась Пенни.
– Утром. Пока ты спала.
Ким глянула на часы. Начало десятого. Пожалуй, она впервые в жизни вставала так поздно! В детстве она и Трэвис были на ногах с шести утра.
– Ты по-прежнему жаворонок?
Он выглянул из ванной. Щеки были покрыты мыльной пеной.
– Я обычно приезжаю в офис к семи. А ты?
– Я сижу в гараже с шести.
– Конечно, я завтракаю около пяти.
– А я – в половине пятого, – похвасталась Ким.
– В четыре я уже в тренажерном зале.
– А я так и совсем не сплю, – фыркнула она, и оба рассмеялись такому соревнованию.
Он вышел из ванной, совсем голый и побритый. Под взглядом Ким стал одеваться, но тут же отвернулся.
– Не знаю, как ты, но я умираю от голода.
Она попыталась слезть с кровати, но поняла, что тоже голая, и поколебалась. Трэвис стоял спиной, но наблюдал за ней в зеркале. Ким подумала, что он уже видел ее без одежды, и, отбросив одеяло, набралась храбрости и направилась к ванной. Но у самой двери обернулась. Он застегивал рубашку и широко улыбался.
Она приняла душ и вымыта голову, щедро поливая волосы кондиционером, чтобы они стали шелковистыми. Выйдя из ванной, она вытерлась, надела гостиничный халат, висевший на крючке двери, и стала сушить волосы. Вошел Трэвис, уже полностью одетый, отобрал у нее фен и стал им орудовать.
Она обрадовалась, увидев, как неуклюже он управляется с большим ручным феном. Словно никогда не делал этого раньше. Ким наклонила голову, ощутила, как его руки тонут в ее волосах, и подумала, что в жизни не испытывала ничего более чувственного. Было в этом прикосновении что-то такое интимное, такое личное… еще сексуальнее секса. Какая забавная мысль! Сексуальнее секса.
– Что тут смешного? – спросил он, выключая фен.
– Ничего. Просто глупость.
Повернувшись, она обняла его и поцеловала.
– Спасибо, мне понравилось.
– Мне тоже.
Он провел руками по ее спине и слегка шлепнул по попке.
– Одевайся и пойдем, раздобудем, что поесть. Вчера ты меня измотала!
Он вышел из ванной.
– Тебя? – хмыкнула она, принимаясь накладывать макияж. – Ты большую часть времени провел на спине. Это я делала всю работу!
Трэвис снова заглянул в дверь:
– Так какие телеканалы ты смотришь, когда не спишь по ночам? Думаю, мы будем смотреть их вместе.
– Убирайся, – велела она, смеясь, – и дай мне спокойно одеться.
Он вернулся в спальню и надел часы.
– Так каким образом ты обнаружила, где похоронен Джейнс?
Сжимая щипцы для завивки ресниц, она рассказала о том, что встретила сторожа Реда и расспросила его.
Закончив прихорашиваться, Ким пошла одеваться. Трэвис уселся в кресло, чтобы не пропустить шоу.
– Так кого мы возьмем с собой? – спросила она, принимаясь застегивать браслет, но тут же протянула руку Трэвису.
– Он сказал, что нужно взять кого-то сильного и крепкого? На случай, если на одного упадет валун, а другой не сможет вытащить пострадавшего?
– Не знаю, почему он так считает. Как по-твоему, Рассел здесь?
– Возможно. И поскольку я плачу за все, уверен, что он пожирает икру с трюфелями.
– Неплохо звучит, – облизнулась Ким. – И по пути на Старую Мельницу мы, возможно, сумеем проехаться по городу.
– И посмотреть, есть ли тут ювелирные магазины?
– Совершенно верно, – кивнула Ким, довольная, что он так хорошо ее понимает.
Трэвис улыбнулся, открыл дверь в коридор, и они стали спускаться по лестнице.
– Хорошая мысль! Может, найдем кольцо, которое тебе понравится.
– Я не копирую работы других людей, – сухо обронила она.
Они подошли к обеденному залу, которого Ким еще не видела.
– Я подумывал о таком, которое ты захочешь носить до конца жизни.
– Я…
Она хотела сказать что-то еще, но ее прервал хор приветствий. В зале было восемь столиков, и все были заняты людьми, которых она видела впервые. Но, похоже, все ее знали, потому что здоровались с Трэвисом и «мисс Олдредж».
– Ты должен меня представить.
Трэвис кивнул в сторону столика на четверых.
– Это Пенни. А ее ребеночка ты знаешь. Остальных я в глаза не видел.
– Обитатели остальных номеров, – весело заметила она.
Когда Трэвис пытался добиться цели, он не жалел никаких средств. Неужели теперь он захотел ее?
Она все время спрашивала себя об этом.
Пенни – миссис Пендергаст – взглянула на Ким и показала на два пустых стула. Ким она показалась красивее и моложе, чем ожидалось. На лице почти нет морщин, и фигуру она сохранила. На ней прекрасно сидели черные льняные брюки и белая рубашка. Из-под волос выглядывали жемчужные серьги, купленные Расселом в магазине Ким.
– Как пожелаешь, – прошептал Трэвис.
Ким без колебаний подошла к столу и села, не сводя глаз с миссис Пендергаст.
– Я не слышала о вас ничего, кроме хорошего, – начала она. – Похоже, Трэвис не может жить без вас.
– То и дело попадает в беду, а ма его вытаскивает, – вставил Рассел.
Пенни взглядом велела сыну остановиться. Но он только улыбнулся.
– Я тоже много лет о вас слышу – кивнула Пенни.
– В самом деле? – удивилась Ким. – Я понятия не имела, что Трэвис с кем-то обо мне говорил.
– Он показывал вам табличку?
– Еще нет, – вмешался Трэвис, заказывавший завтрак официантке. У стола стоял антикварный буфет, уставленный серебряными блюдами под крышками, но, по-видимому, он хотел, чтобы еду ему подавали.
Пенни подалась к Ким:
– Если хотите что-то со шведского стола, лучше пойти туда сейчас, пока мой дядюшка Берни всего не съел.
Она кивком показала на угловой столик, где высокий тощий мужчина атаковал три нагруженные с верхом тарелки.
Ким извинилась и, подойдя к буфету, положила себе яичницу, колбаски и тост из цельнозернового хлеба. Вернувшись к столу, она остановилась, чтобы посмотреть на троицу. Трэвис и миссис Пендергаст о чем-то совещались, склонив друг к другу головы. Говорила миссис Пендергаст, а Трэвис, слегка хмурясь, серьезно кивал.
Такая близость не удивила Ким. Куда больше ее поразило другое: во время последней встречи с Расселом Ким была слишком расстроена, чтобы заметить то, что теперь казалось очевидным, – невероятное сходство между Расселом и Трэвисом. Молодые люди были одного роста. Одинаково темные волосы и глаза. Они даже за кофейными чашками тянулись одинаково. Прожив в Эдилине всю жизнь, Ким прекрасно разбиралась в родственных связях. Каждому было ясно, что Трэвис и Рассел – близкие родственники.
