что стихии ошиблись, выбрав тебя, предлагаю сразу отбросить, – улыбнулся он. – Стихии не ошибаются.
Саша вздохнула:
– Эта версия была основной.
Вилиор рассмеялся:
– Давай попробуй еще.
– Может быть, сила, которую мне дали, очень мала?
– В день твоей инициации на Круге Драконов загорелись все четыре кольца, это значит, что ты обладаешь силой высшего порядка.
– Но ведь от каждой стихии загорелось только одно кольцо, – возразила Саша.
– Одно кольцо загорается, если илуит обладает силой первого ранга, – пояснил Вилиор. – Он не сможет стать охотником – для этого нужен ранг не ниже третьего, но силой своей стихии управлять он умеет. Когда ты начнешь посещать школу, ты сможешь лучше разобраться в этом вопросе.
– Тогда я не понимаю, в чем дело, – призналась Саша. – Четыре кольца есть, а силы нет. Может быть, не работает эллур?
– Мне кажется, ты не совсем правильно понимаешь природу самого явления. Ты стараешься найти силу снаружи, а нужно искать ее внутри. Эллур не наделяет тебя силой, он, словно призма, лишь помогает сфокусировать ее. Ты должна почувствовать свой дар, поверить в него наконец, и твой эллур тотчас отзовется.
Саша заметно скисла. Она пыталась и не раз, да и Ленар Магрит не упускал случая пробудить в ней силу стихии, только все без толку. Вилиор заметил, как изменилось Сашино настроение, а потому добавил:
– Понимаю, тебе непросто, но я уверен, что в какой-то момент тебе удастся почувствовать свою силу. Быть может, все дело в том, что ты интей – сохраняющая равновесие. Все в тебе находится в покое и равновесии, в том числе и таящиеся внутри силы четырех стихий.
«Я давно уже не в покое, – вяло подумала Саша, – ровно с того дня, как попала сюда». Но вслух спросила:
– Что же мне делать? Как нарушить это равновесие?
– Что ты, Саша! Нарушать нельзя! Судьба нашего народа тому наглядное доказательство. Тебе предстоит научиться взаимодействовать с силами стихий. Это важно – не стараться приручить стихию, а почувствовать себя ее частью, стать с ней единым существом, тогда управлять силой стихии будет для тебя так же естественно, как управлять своей рукой или ногой.
Саша тихонько вздохнула: Вилиор не сказал ничего нового, все это она уже не раз слышала от Мирры, Таира и от предводителя каждого клана.
– Есть еще один важный момент, – добавил внимательно наблюдавший за ней Вилиор. – Тебе нужно захотеть, по-настоящему захотеть стать одной из нас.
От неожиданности Саша слегка вздрогнула, ей показалось, что Вилиор вновь каким-то чудесным образом сумел прочитать ее самые потаенные мысли. С того дня, как квесторы арестовали маму, у Саши в душе шла непрекращающаяся борьба. С одной стороны, мир илуитов, такой невероятный, таинственный и прекрасный, будто ожившая сказка, завораживал ее и неудержимо к себе манил. Но с другой, при мысли, что мама уже несколько недель находится в тюрьме из-за нелепого побега и многие ее всерьез считают преступницей и предателем, Саше хотелось, чтобы весь этот чудо-мир вместе с его чудо-драконами провалился в какой-нибудь разлом раз и навсегда. Каждый завтрак, обед или ужин с Надин, каждая встреча с Ленаром Магритом или Дином, упоминание об Иорне и один только вид Сиплого мгновенно множили на ноль ее желание стать своей среди илуитов. И как бы прилежно Саша ни выполняла все указания своих учителей, как бы усердно ни закрывала глаза, представляя свое единство со стихиями, самым горячим ее желанием по-прежнему было проснуться и обнаружить, что все события последних недель были только сном.
Ее замешательство, конечно, не укрылось от Вилиора:
– Так уж получается, Саша, что иногда не мы выбираем свою судьбу, она выбирает нас. Ты можешь и дальше спорить с ней, отказываясь верить в то, что ты интей и наделена чудесным даром стихий, а можешь довериться судьбе и сделать то, для чего она тебя выбрала. Решать в любом случае тебе.
Саша ничего не успела ответить, потому что из голубой мерцающей дымки светильника с витой ножкой вдруг вылетел светящийся тункен и заметался над головой Вилиора. Глава Совета открыл ящик стола, вынул оттуда лист плотной желтоватой бумаги и положил его на стол. Тункен тут же спикировал вниз, беззвучно лопнул и рассыпался легкой светящейся пылью на подставленный лист. Вытаращив глаза, Саша наблюдала, как на бумаге проявляются и складываются в слова синие буквы незнакомого угловатого почерка. Заметив выражение Сашиного лица, Вилиор пояснил:
– Это почтовик, – и указал на удивительный светильник, голубая дымка в котором продолжала мягко клубиться.
Вилиор быстро пробежал глазами сообщение, и лицо его помрачнело:
– Комиссия отклонила наше ходатайство о передаче дела Ромины в Совет кланов.
Саша почувствовала, как сердце сразу ухнуло вниз.
– Почему?
– Ромина закрыла доступ к своим воспоминаниям пятнадцатилетней давности, к тому периоду, когда она уехала, оставив свой эллур, и сменила имя, чтобы ее не смогли найти. Главный квестор сумел убедить комиссию, что как раз в этот период и произошел ее сговор с Хорром.
– И что теперь? – звенящим от сдерживаемых слез голосом спросила Саша.
Вилиор тяжело вздохнул:
– Советник Ториен собирался посетить состязания. Попробуем заручиться его поддержкой и снова подадим ходатайство.
– А мама так и останется в тюрьме?
– Боюсь, другого выхода нет. Если только Ромина не пойдет на сделку с Иорном.
Саша всхлипнула и закрыла лицо руками. В душу змеей проскользнул ледяной страх, что маму она больше не увидит никогда.
Глава 20
Состязания
В день проведения состязаний ровно в восемь часов утра Саша, как обычно, вошла в столовую и обнаружила сидящую за столом Надин, облаченную в элегантное синее платье и короткий жакет. Это, конечно, удивило, но не настолько, чтобы начать расспрашивать. Пожелав бабушке доброго утра, Саша опустилась на стул. Какое-то время завтракали в полном молчании, затем Надин произнесла:
– Надеюсь, в твоем гардеробе есть что-то приличнее, чем джинсы?
Саша подняла на нее удивленный взгляд.
– На состязаниях нам отведены места в ложе для почетных гостей, – продолжала Надин. – Поэтому будь добра, надень что-то соответствующее случаю и… – она бросила недовольный взгляд на растрепанную Сашину шевелюру, – причешись наконец.
«Так вот куда она вырядилась с утра, – подумала Саша. – Надин Менардовна собралась на состязания». Надин ее ужасно раздражала своей чопорностью, и Саша искренне недоумевала, каким образом эта женщина с ее всегда гладко уложенными волосами, ухоженными руками, а также вечно надменным и непроницаемым лицом могла быть охотником. И всегда ли она была такой или когда-то все же умела улыбаться?
Надин менялась в лице только в одном случае: если кто-то упоминал в разговоре имя ее дочери – тогда она вспыхивала, поджимала губы и еще выше
