с ног на голову, и внезапно наши отношения стали ничем не отличаться от тех, что были у меня раньше.
Я держалась по пути в отель, но с трудом. Рыдания начали сотрясать и душить меня в ту же секунду, когда за мной закрылась дверь номера. Я рухнула на кровать и заплакала об Уильяме, о своей потерянной работе, о своем финансовом крахе, о мертвых женщинах и их любимых, которые никогда не получат желаемых ответов. Я плакала о Келси Дженкинс: о ее смерти и о том, как она повлияла на мою жизнь. Я плакала о Максе и Меган и всех тех людях, от которых с возрастом отдалилась. Я плакала о Бентли, о нашем вероломном поцелуе и его ночном исчезновении, ставшем очередным предательством. Слезы лились по моим щекам, а из носа текли сопли. Все, все было не так, и я не знала, как это исправить.
Когда мое отчаяние достигло таких масштабов, что в голове начали зарождаться мысли о принесении себя в жертву канаве – одновременно безболезненном и эффектном, – я услышала стук в дверь. Кто-то будто почувствовал мое горе.
«На самом деле я не хочу умирать, – захотелось пояснить мне. – Я просто не знаю, как продолжать жить».
Я открыла дверь и увидела стоящего за ней с букетом цветов Уильяма Томпсона. На нем был все тот же костюм, что и днем на процессе. Он выглядел волшебно, нереально. Мираж мужчины в пустыне моей личной жизни.
Я повернулась и посмотрела на свое отражение в ростовом зеркале рядом с дверью. Лицо – мокрое и распухшее. Волосы, которые я с таким трудом выпрямила, растрепались из-за летней жары. Он не должен был увидеть меня такой. Я по своему опыту знала, насколько важно оставаться красивой и манящей максимально долго. Мужчины не любят женщин в раздрае. Мужчины хотят, чтобы женщины сохраняли спокойствие и стоицизм, несмотря на любой хаос, творящийся в их жизни.
– Уильям, – сказала я. – Как ты меня нашел?
Было так странно осознавать, что у него есть тело. Поры и все остальное. Мои глаза скользили по его лицу, вбирая каждую веснушку и щетинку, пропущенную во время бритья. Мне хотелось протянуть руку и коснуться его, но я будто окаменела в дверях.
– Я хотел сразу пойти к тебе, но меня не пустили, – сказал он.
Эти слова полностью совпадали с тем, что я больше всего хотела услышать, и мне стало почти больно.
– Они сказали, что мне небезопасно разговаривать с тобой в зале суда, а потом я понял, что у меня даже нет твоего номера. Мы же только переписывались. Так что я пришел искать тебя здесь.
– Я думала, ты забыл обо мне, – сказала я.
– Забыл о тебе? Я никогда не смогу забыть о тебе. Я говорил серьезно, Ханна. Твои слова помогли мне пережить тяжелейшее время в моей жизни. Я даже не знаю, как смогу отплатить тебе.
Он глубоко вздохнул. У него тряслись руки. Я не понимала, что происходит. Казалось маловероятным, что он убьет меня здесь и сейчас, но, может, его тяга к убийству слишком разыгралась после стольких месяцев в тюрьме.
– Я знаю, это безумие, – сказал он. – Но я пообещал себе совершать безумства, если когда-нибудь выйду из тюрьмы. Я месяцами оплакивал свое одиночество. Я не могу упустить эту возможность. Я не могу упустить тебя, Ханна.
Когда он встал на одно колено, у меня закружилась голова. Из носа потекло.
– Ханна Уилсон, – произнес он. – Ты станешь моей женой?
В этот момент я как будто оказалась заперта в одной из своих фантазий, но что-то было не так. Где море? Почему у меня такое помятое платье? У него даже не было кольца!
Я налепила на лицо улыбку.
Как же я осуждала женщин из телевизионных реалити-шоу, которые обручались и выходили замуж за совершенно незнакомых мужчин! Долгими часами я валялась в своей студии и размышляла над искренностью подобных отношений. Но тогда я даже не представляла, насколько заманчивым может быть приглашение зайти на орбиту другого человека. Влюбиться – это всегда риск, а я просто повысила ставки, влюбившись в подозреваемого в серийных убийствах. Иронично, что я представляла свою смерть в тот момент, когда он постучал в мою дверь.
– Да, – сказала я. – Да.
Я бы заплакала, если бы не плакала до этого. Уильям заключил меня в объятия, и я уловила слабый запах, исходящий от моих подмышек.
Тогда я впервые поцеловала своего жениха. Лишь время могло показать, позволит ли он прожить мне достаточно долго, чтобы стать его женой.
Часть третья
34
Местонахождение неизвестно
– Скажи, почему ты убил их.
Если я умру, то хотя бы должна знать.
– А ты знаешь, почему делаешь то, что делаешь, Ханна? Мне тоже любопытно. Ты вечно принимаешь такие странные решения. Ты производишь впечатление человека, который на самом деле не знает, чего хочет, – отвечает он.
Его попытки эмоционально сломить меня прямо перед убийством кажутся чрезмерно жестокими. Я утешаю себя тем, что хотя бы после смерти не буду презирать себя за слишком пристальное внимание к его точке зрения.
– Я никогда никого не убивала, – говорю я.
– Но ты получала удовольствие от смертей. Не пытайся это отрицать. Прошлой ночью я прочел много всего интересного, Ханна.
– Ты нашел форум.
Хоть форум и публичный, это воспринимается как вторжение.
В детстве мама подарила мне на день рождения личный дневник с маленьким замочком. Замок придавал дневнику значимость, и я каждый раз тщательно проверяла, заперт ли он, прежде чем сунуть дневник обратно в ворох вещей в шкафу. Но оставив несколько записей, я осознала, что не могу сообщить ничего особо важного, а тем более секретного. Я перестала писать в дневник и забыла о нем, пока через пару лет мама не взялась прибирать мой шкаф и не спросила, можно ли его выкинуть.
Суровая правда интернета состоит в том, что замка нет. Даже сообщения, которые, по идее, должны быть приватными, при сильном желании может найти любой. Именно там люди хранят самые страшные секреты о себе – прямо на виду.
– Мы пытались им помочь.
– Херня, – говорит он. – Вы хотели славы.
Я не пытаюсь это отрицать.
– Ты не ответил на мой первый вопрос, – продолжаю настаивать я.
– Ох, Ханна, – вздыхает он. – Жаль, что ты мне так сильно нравишься.
Моему глупому мозгу льстит этот комплимент. Он берет чемоданчик и ставит его на пол, чтобы самому усесться на стул напротив меня. Я выдыхаю. Этот жест говорит хотя
