и застрянем посреди этого кошмара.
Я смотрел на клубящуюся червоточину, и странная мысль начала формироваться в моей голове. Это было безумие, но… других вариантов я не видел.
— А может, это и есть наш шанс? — произнёс я, делая шаг к искажению.
Три пары глаз уставились на меня, как на сумасшедшего. Я почти физически ощущал их недоверие и растерянность.
— Ты предлагаешь войти в червоточину? — недоверчиво спросил Егор.
— Ну, мы зайдём в червоточину, — продолжил я, чувствуя странную уверенность в своих словах. — Она же не сразу наполняется зомбаками, верно? Зачищать их будет легче. Не будем трогать то, что находится в красной точке. И зомбаки будут появляться не так часто… Сможем продержаться сутки или двое в червоточине.
Я видел, как в их глазах сомнение борется с проблеском надежды. Это был безумный план, но другого у нас не было.
— Здесь пройдёт сколько… дня три, четыре, или неделя, — я кивнул на улицу, кишащую мертвецами. — Может, к этому времени зомбаки внизу и рассосутся.
Они продолжали смотреть на меня, не решаясь ни поддержать, ни отвергнуть мою идею. Наконец, Вика фыркнула, разрывая напряжённую тишину:
— Вроде придурок, а мысль, говоришь, дельную.
Егор медленно покачал головой, но в его глазах появился интерес:
— Странные вы ребята, но мысль на самом деле дельная. Мы оказались в ловушке… а сидеть и ждать, пока нас сожрут — не вариант.
Валентин нервно поправил, добавил:
— Главное не задержаться там слишком надолго, а то червоточины тоже имеют свойство быстро развиваться. Начинается с нескольких зомби, а через пару дней их там уже толпы.
Понимаю, что оттягивать неизбежное смысла нет. У нас на самом деле было два варианта: либо прорываться сквозь толпу всех этих зомби, либо рискнуть с червоточиной. Оба выбора — как между чумой и холерой.
Я взглянул вниз с края крыши. Мертвецы кишели внизу, словно муравьи на разорённом муравейнике. Их было так много, что асфальт улиц казался живым, пульсирующим организмом. Среди серой массы то и дело мелькали синие и зелёные силуэты. Проклятье.
Причём я прекрасно понимал, что в общем-то вдвоём с Викой мы вполне могли бы и спастись. У неё особые способности, у меня — энергоядра. Я бы её швырнул с высоты крыши — она бы долетела куда смогла. А дальше? Используя энергоядра, смогла бы пробиться сквозь ряды мертвяков.
Я бы тоже, скорее всего, пусть даже и потратив весь свой стак энергоядер, но пробился бы сквозь зомбаков. Может быть, ещё что-то бы придумал. В крайнем случае, использовал бы оставшиеся патроны, чтобы пробить коридор через самую плотную часть толпы. Жаль только, что глок — не дробовик, для такой работы не самое подходящее оружие.
В том, что вдвоём мы бы выбрались, почему-то уверенность такая была. Какое-то внутреннее чутьё подсказывало — мы с ней не просто так встретились в этом аду. Как будто сама Система свела нас вместе не случайно. Да и Вика — она не из тех, кто умтрём просто так, без боя, без смысла.
А вот насчёт Егора и Валентина нет. Несмотря на всю их боевую подготовку, против такой массы у них шансов мало. Даже у меня с моими энергоядрами было бы тяжело, а у них… Слишком много зомби, слишком мало патронов и слишком мало сил, чтобы прорубиться.
С одной стороны, кто они нам? Случайные попутчики, временные союзники. Может быть, даже потенциальные враги, если вспомнить про этот странный «список», в котором я числюсь.
А с другой? А с другой — они были нормальные мужики, которые здраво мыслили, которые, даже невзирая на то, что я нахожусь в списке, который обещал бы им какие-то бонусы, они всё же в первую очередь оставались людьми, которые ценили то, что мы спасли им жизнь превыше каких-то бонусов от системы.
А это всё-таки дорогого стоит. Особенно в мире, где люди готовы перегрызть друг другу глотки за банку консервов или пачку патронов.
Червоточина перед нами пульсировала, переливаясь зеленоватым светом. Странное образование — словно разрыв в ткани реальности, дыра, через которую видно что-то иное, что-то не совсем… правильное. Она манила и отталкивала одновременно. Инстинкт самосохранения кричал «беги!», но рациональная часть сознания понимала — другого выхода просто нет.
Мы все смотрели на неё, как кролики на удава. Егор хмурился, поглаживая рукоять ножа. Валентин покусывал губу, что-то подсчитывая в уме. Вика была внешне спокойна, но я чувствовал её напряжение — оно исходило от неё волнами, как жар от раскалённого металла.
— Точно жрать перед входом в червоточину не будем, — спросила Вика, я и видел, что она не шутит.
— Ты серьёзно? Думаю, нам не дадут, так что пойдём, — сказал я первым, делая шаг в червоточину.
Это было похоже на прыжок в ледяную воду — требовалось преодолеть внутреннее сопротивление, заставить себя шагнуть в неизвестность. Я почувствовал, как сопротивляется каждая клетка тела, как разум цепляется за привычную реальность. Но другого выхода не было. Шаг. Ещё шаг.
При этом видя, что Вика идёт нога в ногу за мной.
Как всегда, переход сопровождался чувством жутчайшей дезориентации. Представьте, что вас разбирают на молекулы, перемешивают их в космическом блендере, а потом собирают заново, но чуть-чуть по-другому. Ощущение, что тебя разбирает на атомы, обратно складывает, а после этого меняется верх с низом и лево с право.
Это чувство накрыло с головы до ног. Сначала — прикосновение, похожее на статическое электричество, пробежавшее по коже. Потом — ощущение растворения, словно тело превращается в туман. Затем — падение без движения, когда желудок подкатывает к горлу, но при этом ты не сдвигаешься с места.
А потом — темнота. Абсолютная, бескрайняя темнота, в которой нет ни звуков, ни запахов, ни ощущения собственного тела. Только сознание, парящее в пустоте, как последний огонёк в бесконечном океане черноты.
И наконец — резкий толчок, словно тебя выбросило на берег волной после долгого пребывания под водой. Возвращение чувств, возвращение тела, возвращение в реальность.
Но, оказавшись по другую сторону, у меня создалось впечатление, что в этот раз отходняк прошёл быстрее. Может, я начинал привыкать? Или эта червоточина была как-то иначе настроена? Или мой организм адаптировался после нескольких переходов?
Тем не менее, когда я проморгался, стараясь избавиться от остаточных красных пятен перед глазами, Вика уже уверенно стояла на ногах, оглядываясь по сторонам, хотя, насколько я помнил, зашла она на несколько секунд позже.
Что примечательно,
