Иззи кивнула, но она не почувствовала той уверенности, которая слышалась в голосе Энди. Их пятерка лишилась одного звена, и потому почти ощутимо раздавался скрежет, с которым разваливалась вся фигура. Обстоятельства изменились со смертью Габриэлы Томас.
– Когда возвращаешься? – спросила Иззи у Шона.
– Через пару дней. Хочу поддержать Билли. Боюсь, он пока не сможет взяться за учебу или спорт.
– Когда мы летели сюда, он вообще сказал, что хочет бросить все. И учебу, и футбол.
– Не надо его торопить, – тихо произнес Шон. – Он оправится, а со временем и вовсе научится жить заново. Как мои родители после смерти Кевина. Билли не сдастся, ему же всего девятнадцать. Он жить не может без футбола! – Но они оба знали, что именно теперь Билли мог бросить спорт. – Мы должны следить за ним. Ты понимаешь, о чем я?
Изабелла кивнула. То, как быстро Билли напился на похоронах, о многом говорило. Точно так он напился на свадьбе матери. Похоже, это был его способ борьбы со стрессом, и способ не из лучших. Конечно, уходить от действительности в забытье проще всего, и это решение когда-то подсказал Билли его отец.
Шон знал, что Билли нуждается в поддержке. Друг мог разрушить свою жизнь, такая опасность реально существовала. Поэтому Шон и Изабелла остались до конца недели и все время находились рядом с Билли и семьей погибшей Гэбби. Они утешали Мишель и Джуди, а заодно и друг друга.
Изабелла все никак не могла избавиться от мучительных размышлений о том, что Гэбби больше никогда не позвонит ей на сотовый и не позовет в гости. Из жизни словно выпал гигантский кусок, лишавший смысла все воспоминания о детстве и юности. Как будто все было просто сном. Думая об этом, Изабелла частенько утыкалась носом в плечо Шона и тихонько плакала.
– Плохо, что ты уезжаешь, – сказала она как-то.
– Но я должен. И это ненадолго. Кстати, ты можешь приезжать ко мне на выходные. Тебе понравится, у нас там здорово.
Изабелла покивала, хотя они оба знали, что это невозможно. Даже по выходным они оба готовились к занятиям, у них была сильная загруженность, море обязательств. А если Билли вернется к учебе, то первое время в выходные придется быть при нем настоящей сиделкой, чтобы он не выкинул какой-нибудь фокус.
Билли не возвращался в Лос-Анджелес еще целый месяц. Иззи звонила ему по нескольку раз на дню, а когда он все-таки приехал, ходила вместе с ним на обед, уговаривала пойти на прогулку, помогала с домашней работой, а если он все-таки напивался, укладывала в постель. Оставалось надеяться, что Билли все-таки найдет в себе силы вернуться к жизни и вновь обрести себя.
К концу июня, когда заканчивался первый курс, он понемногу оклемался и поехал в гости к родителям. Он сознавал, что лишь благодаря своей подруге сумел преодолеть рубеж, казавшийся непреодолимой стеной.
– Билли сказал, что ты ангел, – сообщил Изабелле Шон.
– Какая ерунда! – засмеялась она. – Впрочем, все равно приятно слышать.
– Конечно, ерунда, но не мог же я разрушить его иллюзии, сказав, что ты маленький чертенок? Уж мать Тереза из тебя никакая. Помнишь бутылку вина, которую ты уговорила в доме моих родителей?
– Я заплатила за нее! – смущенно воскликнула Иззи. Хорошо хоть, что Шон не знал, с кем именно она разделила ту бутылку. Она старалась не вспоминать о своем первом сексуальном опыте и очень радовалась, узнав, что пару месяцев назад Энди начал встречаться с девочкой со своего факультета.На лето особых планов ни у кого не было. Шон снова собирался работать на отца, да и Изабелла подумывала о подработке. Однако все они, без сомнений, планировали побывать на слушании дела пьяного водителя, сбившего Гэбби Томас. Джуди даже привлекла общество «Матери против пьянства», чтобы создать общественный резонанс и не дать подонку, убившему ее дочь, выйти сухим из воды. Парень подписал признание, и адвокат обещал, что он отделается годом тюремного заключения и еще пятью годами условно. Томасы были потрясены тем, как дешево оценивает судебная система их потерю, и принялись писать письма во всевозможные инстанции. Представители «Матерей против пьянства» должны были присутствовать на суде.
В аэропорту Лос-Анджелеса приземлился самолет, на котором прилетели родители, их друзья и члены МПП. На этот раз приехал даже Роберт, отец Энди. Для проживания, вернее, для временного штаба был выбран отель «Сансет-маркиз» в Западном Голливуде, расположенный недалеко от здания суда. На слушание все прибыли без опозданий.
Появился судья, все встали. Затем охрана ввела арестованного. Следом за ним в зал вошли его родители. Иззи не могла оторвать от парня глаз. Ему уже исполнилось восемнадцать, хотя на вид было сложно дать больше четырнадцати. Парнишка смотрел в пол и имел совершенно несчастный вид. Он больше походил на потерявшегося ребенка, чем на убийцу. Его мать тихонько всхлипывала, уткнувшись мужу в плечо. Рассматривая их лица, Изабелла снова подумала, как много жизней изменил один короткий миг, одно глупое бесшабашное нарушение правил. На всех присутствующих было тяжело смотреть.
Обвинитель кратко изложил суду обстоятельства дела, сообщил об основных фигурантах, результатах медицинского освидетельствования, выдвинул обвинение и огласил требования. Затем выступил адвокат, который попросил о смягчении приговора, уповая на милость суда, указывая на юный возраст и отсутствие криминального прошлого обвиняемого, а также на его чистосердечное признание. Адвокат был настолько смел, что попросил прокурора дать своему подзащитному всего год в исправительном учреждении, на что тот покачал головой. Погибла юная девушка, веско указал он и попросил обвинителя и адвоката подойти к нему. После того как они немного пошептались, судья кивнул. Затем он предложил кому-нибудь из родственников погибшей сделать заявление.
Вышел отец Гэбби. Темно-синий костюм и мрачное выражение лица опять напомнили о похоронах, которые он недавно пережил. Джуди и Мишель плакали. Билли казался рассеянным и был очень бледен. Шон с Иззи опасались, как бы он не потерял сознание.
Адам Томас произнес пламенную речь, в которой говорил о том, какой красивой, умной и всеми любимой была его Габриэла. Он говорил о будущем, которое у нее отняли, о надеждах, которые были погребены вместе с дочерью в земле. Он говорил о Джеймсе Эдмондсоне, казавшемся милым мальчиком со светлой головой, который на самом деле был способен на убийство. Адвокат возразил, что, по свидетельским показаниям, обвиняемый впервые перебрал со спиртным. Такое случалось с каждым первокурсником и вовсе не превращало его в чудовище.
