Когда мы не следуем указаниям спутниковой навигации, мы руководствуемся чувствами, предпочитая маршруты, которые мы знаем или любим. Исследователи, анализировавшие, как ориентируются в городе пешеходы, курьеры на мотоциклах и водители такси, отмечали, что все они инстинктивно выбирают маршруты с минимумом поворотов или те, которые как можно меньше отклоняются от направления к цели, потому что эти маршруты
кажутся короче, даже если ехать по ним к месту назначения дольше[363]. Такая тактика может снижать когнитивную нагрузку: город – это очень сложная среда, и мы упрощаем себе задачу, если перемещаемся по траектории, максимально приближенной к прямой линии.
Разумеется, пешеходы вольны выбирать любой маршрут, и их привычки могут быть важным индикатором того, насколько хорошо городская инфраструктура приспособлена к потребностям его жителей. Во всех поселениях можно найти «народные тропы» – неофициальные дорожки: они появляются, когда люди находят маршруты более удобные, чем те, что проложены планировщиками. В книге «На маршруте» (On Trails) Роберт Мур отмечает, что такие тропы существуют даже в тех городах, где властвуют самые репрессивные режимы в мире – в северокорейском Пхеньяне, в столице Мьянмы Нейпьидо, в туркменском Ашхабаде. Он называет их «географическими граффити»: по его словам, они отражают «неспособность авторитаризма предсказать наши потребности и контролировать наши желания. В ответ планировщики городов иногда пытаются силой навязать народные тропы. Но эта тактика обречена на провал – результатом становятся вытоптанные зеленые изгороди, вырванные из земли указатели, поваленные заборы. Мудрый планировщик действует согласно желанию жителей, а не вопреки»[364].
Нам нужны народные тропы и все остальные хитрости навигации, чтобы сделать наши города более знакомыми и понятными. Система восприятия пространства в нашем мозге формировалась сотни тысяч лет назад, чтобы помочь нам осмыслить мир. Она не очень приспособлена к городскому ландшафту с его ограниченными пространствами, типовой архитектурой, недостатком заметных ориентиров и изобилием границ. Хуже того, жизнь в городе может быть связана с сильным стрессом, который всегда мешает ориентироваться. Нейробиолог Колин Иллард, исследующий влияние городского дизайна на психику, обнаружил, что, хотя жители таких густонаселенных городов с интенсивным движением транспорта, как Лондон и Мумбаи, утверждают, что не обращают внимания на хаос, их стрессовая реакция, измеряемая по электрической проводимости кожи и потоотделению, буквально «зашкаливает». Иллард считает, что жители этих городов просто привыкли к постоянному стрессу и уже ждут его. Беда в том, говорит он, что «психологическое состояние влияет на ваше здоровье»[365].
Города влияют на нас больше, чем кажется на первый взгляд. Такие нарушения психики, как депрессия и тревожность, у горожан встречаются на 34 % чаще, а у тех, кто вырос в городе, вероятность развития шизофрении по меньшей мере в два раза выше[366]. Городская жизнь изменяет биологию мозга. Шум, избыток раздражителей, бешеный ритм жизни – это лишь одна из причин. Гораздо серьезнее социальный стресс: в городе трудно завязать серьезные отношения и легко быть одиноким. Здесь могут помочь специалисты по городскому планированию, предусматривая общественные пространства, в которых люди захотят бывать и которые поощряют социальное взаимодействие – и чем больше в них будет зеленых насаждений, тем здоровее будут люди в обществе[367]. Скорее всего, вам больше захочется поговорить с другими на прогулке в парке или на пешеходной улице, а не в ожидании зеленого сигнала светофора на оживленном перекрестке. Жить в городе легче, если он понятен и в нем легко ориентироваться – снижается нагрузка на мозг. Кроме того, вы не испытываете стресса, если знаете, куда идете, и можете наслаждаться прогулкой.
В Лондоне мое любимое место – Лондонская библиотека на Сент-Джеймс-сквер. От всех других библиотек, выдающих книги на дом, она отличается тем, что посетителям в ней разрешается свободно бродить среди стеллажей, длина которых, если поставить их в ряд, составляет без малого 30 километров. Стеллажи расположены на девяти этажах и разделены одинаковыми чугунными решетками; если вы внимательно не изучили план этажа или не стоите у окна, вам будет трудно определить, в какой части здания вы находитесь, не говоря уже о том, в каком направлении смотрите. Здесь приятно бродить среди книг, но, если у вас не слишком хорошо с навигацией, лучше не пытайтесь. Обычно я сижу за письменным столом, спрятанным между стеллажами, и вечерами тишина нарушается лишь звуком усталых шагов, когда кто-то в поисках раздела французской литературы снова оказывается среди шотландских антологий или пытается найти лестницу, которая приведет его к выходу.
Возможно, ориентироваться в незнакомом здании гораздо труднее, чем на незнакомых улицах. Обзор ограничен, полезных ориентиров мало, на маршрутах может оказаться множество поворотов; вы отданы на милость архитекторов, а они не всегда милосердны. В многоэтажных зданиях дополнительной проблемой становится тот факт, что, по всей видимости, мозг строит карту по вертикали совсем не так, как по горизонтали, и это объясняет, почему многие люди путаются, если разные этажи не похожи друг на друга[368].
Одно из общественных зданий, которые славятся своей запутанной планировкой, – это Центральная библиотека Сиэтла, построенная в 2004 году. Ее спроектировал голландский архитектор Рем Колхас. Проект удостоился нескольких архитектурных премий, однако инновации – лифты, которые едут вверх, но не спускаются вниз, спираль пандуса, пронзающая пять верхних этажей, несоответствие того, что ты видишь, тому, куда идешь, – сделали его неудобным. Рут Далтон, которая изучает архитектуру и когнитивные науки в Нортумбрийском университете и была редактором книги о библиотеке[369], говорит, что здание умудряется опровергнуть все ваши ожидания о том, как нужно по нему передвигаться. Поэтому посетителям очень трудно построить когнитивную карту всей библиотеки или даже одного этажа. «Почему такое замечательное здание такого опытного архитектора настолько дисфункционально?» – удивляется она. И не только она. Многие посетители библиотеки выражали свое недоумение на интернет-форумах[370].
Я уверен, что с архитектурной точки зрения это великолепно, но по удобству – просто ужас!
Я до сих пор сомневаюсь, смогу ли выбраться оттуда, если начнется пожар, хотя уже два года хожу туда каждую неделю.
Я точно знаю, что не буду даже пытаться найти там книгу, но выглядит круто.
Через несколько дней после открытия библиотеки персоналу пришлось расставить временные указатели, чтобы помочь посетителям найти дорогу. Проблемы признали даже проектировщики. Брюс Мау, отвечавший за графическое оформление интерьеров, впоследствии писал:
Не без печальной иронии мы вынуждены признать почти полное отсутствие ясности… Если самих библиотекарей можно похвалить за импровизацию, то в целом посетители сталкиваются с постоянной неразберихой, когда один организационный слой информации наклеивается на другой с помощью скотча[371].
В городском дизайне место считается понятным, если
