сычей из усадьбы в режиме строжайшей секретности. Джон счёл нужным не оказывать сопротивление, тем более что ему показали реальный задокументированный приказ императора. Аристократ лишь выполнял поручение Его Величества, так как оказался ближе всех к Вологде и любезно предоставил своих ребят для этой цели.
Они миновали несколько комнат в просторном помещении, пока не спустились на подземный этаж. У клирика не было такой памяти как у Артёма, чтобы идеально помнить план города, но одно он знал точно — пока они под так называемой «защитой» официальных властей, Клирикрос не посмеет напасть. Его внешность, в отличие от гомункула, была узнаваемой и всегда одной. Так что ему не с руки попадать во всероссийский розыск.
К тому же он сейчас занят погоней за Егоркой и Бесом, вот почему его не было уже второй день.
— Садись, — Джона пихнули на самый обычный табурет, посреди тёмной комнаты, помещение давно не использовалось и отсырело, видно что люди Бутурлина лишь недавно его приспособили к допросной.
Граф с прошлого раза, после уничтожения стометровки, сильно изменился. Стал более дерганным, а на лице появились новые морщины, одна из которых зигзагообразным изломом расчерчивала лоб. Лицо подсушилось, а в глазах будто добавилось краски, прежняя мутная пелена исчезла.
«Завязал что ли?» — промелькнула у Джона в голове мысль.
— Ну что, наигрались в бунтовщиков? — спросил холодно граф и, сложив руки лодочкой, прикурил от большой спички, дым расползся по камере.
— О чём это вы, Алексей Владимирович?
— Ничего, тобой и всей вашей шайкой скоро займутся хлопчики из Канцелярии, пальцы ломать им не впервой, — он стоял, уперевшись ногой в стену и отчуждëнно наблюдал за мимикой пленного.
— Пусть приходят, — пожал плечами Джон, — нам скрывать нечего, Артём на хорошем счету у Его Величества…
— Барятинский ваш всё.
— В каком смысле всё? — нахмурился клирик, не понимая, зачем их задержали. — Потрудитесь объяснится, иначе это голословные обвинения…
— Изменник он, а вы его сообщники. Была б моя воля, я бы вас кончил на месте, — опущенная рука Бутурлина раскрылась в пятерню и несколько раз сжалась и разжалась, будто качала кровь, окурок полетел в лужу на полу.
— Видно наркотики вам окончательно разъели мозг, ваше сиятельство. Барон верен империи, а вы за поклëп ответите.
— Твой миролюбимый барон уничтожил город!
Сказанное повисло в воздухе и до Джона не сразу дошёл смысл.
— Всех сейчас подняли на уши, это прямое объявление войны. Скандинавский союз нам этого не простит.
— Он бы не стал, он бы так не поступил, — всё также настаивал клирик, но в голосе графа не читалось фальши или желания запутать, скорее некая злорадность.
Артём унизил его, отобрав в своё время артефактные медали, а до этого опозорил на поле боя.
— Не мог, но сделал. Он теперь новый Девятый, вот и поехала крыша.
— Артём стал Девятым? — удивился Джон, но если это так, то всё сходиться, значит, он победил Мор’Галиана…
— Ты расскажешь всё, что об этом знаешь. Как это вообще возможно? Ублюдок и маг тени, и некромант, и огневик… Кто такой этот ваш Барятинский?
Данный вопрос мучал не только Бутурлина, даже маг света не знал всех секретов своего воеводы. Многое казалось ему странным и не поддавалось логике, но он уже давно привык помалкивать. У барона были достойные принципы и слово своё он держал. Джон не просто так согласился идти за ним, поступившись своей верой…
Не успел он закончить эту мысль, как услышал шаги за дверью и вскоре та отворилась.
— Александр Христофорович, — кивнул вошедшему граф и пожал ему руку.
Руководитель Вологодской Тайной Канцелярии явился в привычной походной одежде. Его утеплённая кожаная куртка была расстёгнута, демонстрируя кобуру, а серый плащ едва заметно касался земли. Даже повышение в должности не изменило его привычек: на работу «в поле» он ходил в том же, в чем и раньше, не зазнался и отказался навешивать на себя «мишуру» из наград.
— Благодарю вас, Алексей Владимирович, чисто сработано. Надеюсь никто не пострадал? — спросил он графа, едва стрельнув глазами по клирику.
Бутурлин не глядя кивнул на пленного.
— Вашими стараниями… Я своё слово держу, но…
— Я обязательно отражу это в своём докладе Его Величеству, — мягко прервал его Бенкендорф и улыбнулся. — Сейчас чёрт те что творится и ваша помощь пришлась кстати. Позвольте от моего имени выразить вам благодарность… — он отсоединил кобуру с револьвером и протянул Бутурлину, — новая модель, недавно привезли из Америки.
Граф вытащил пистолет и с интересом покрутил барабан.
— Аккуратней, он заряжен, — предупредил его шеф охранки.
— Удивительно как быстро технологии догоняют магию, — аристократ погладил ребристую деревянную ручку, а потом примерил оружие в руке, щёлкнул предохранитель. — Вам помочь с допросом? — уточнил граф, прицеливаясь Джону в голову.
— В этом нет необходимости, но вы можете поприсутствовать.
— Знаете, я ведь рисковал своими людьми.
— Понимаю…
— Думаю я заслужил нечто большее, — револьвер опустился чуть вниз и выстрелил Джону в ногу, заставив всех присутствовавших сморщиться от резкого шума, а клирик вскрикнул. — Извините, — поднял руки граф, — спусковой крючок такой мягкий, я случайно.
Снаружи уже прибежала охрана и ждала приказаний от уже не такого улыбчивого Бенкендорфа.
— Ничего, Алексей Владимирович, со всеми бывает, проводите Его Сиятельство, — приказал он своим людям и те вежливо расступились, пропуская аристократа, накинувшего маску безразличия.
Когда все вышли, Александр Христофорович оседлал стул напротив Джона.
— Знаешь, почему ты здесь? — спросил он без всякого желания запугать, как если бы они разговаривали в дружеской атмосфере, а не в тёмной отсыревшей комнате и с кровоточащим пулевым ранением бедра.
— Мы заложники. Гарантия, что Артём не пойдёт на империю, — сжав зубы, ответил клирик, на лбу проступила испарина.
— Этот идиот тебе уже всё рассказал?
Джон кивнул и постарался заткнуть отверстие связанными руками. Бенкендорф создал каменный нож и разрезал верёвки. Он знал своего бывшего подчинённого как пять пальцев: тактика запугивания и пыток здесь не сработает.
— Насчёт женщин и остальных — их не тронут, но ты должен рассказать всё. Барятинский слетел с катушек, есть шанс, что он одумается?
— Так это правда? — Джон до последнего надеялся, что Бутурлин врёт, но увидев кивок шефа охранки, расстроился.
Барон неоднократно повторял о нежелании становиться Повелителем смерти, но,
