— Он, конечно, не застрелил бы меня, — прошептал Ричард Бену.
Бен не был в этом уверен.
— В следующий раз, когда надумаешь выстрелить, сначала подумай, — тихо ответил он. — Мистер Торренс рассказывал мне о Торне Вэнсе. Мне кажется, он может застрелить человека, если его разозлить. Ему уже приходилось убивать. Лицо старшего брата побледнело.
— Такого дикаря нельзя держать на свободе.
— Это богатый дикарь, — ответил Бен. — И лучше не враждовать с ним. Если ты случайно кого-нибудь застрелишь, невозможно предугадать, что он может сделать.
До Ричарда, наконец, дошло. Торн Вэнс пугал его. У него жестокий характер, и Ричарду не хотелось испытывать его. На охоте он вел себя очень примерно и даже не выказывал презрения к другу Вэнса, индейцу. Но и поворачиваться к этому апачи спиной тоже опасно, сердито думал он. Может быть, он прекрасно знает язык, но взгляд у него такой же дикий, как эта пустыня.
В этот день только Бену удалось подстрелить белохвостого оленя. Он перебросил его через свое седло и гордо въехал с этим трофеем в лагерь. Остальные мужчины восхищались красотой оленя и тем, какое у него необыкновенно вкусное мясо. Ричард без особого энтузиазма сказал, что голова оленя будет прекрасным украшением над камином у них дома. Трилби не стала смотреть на трофей — ее тошнило, она очень любила животных.
Сисси тепло обняла брата и похвалила его мастерство. Джулия все еще оставалась в палатке. Во время ужина Сисси отнесла ей тарелку с едой в палатку, но девушка не стала есть.
Ричард понимал, что с ней. Ну и пусть сидит там, как курица на насесте. Она уже взрослая женщина, и не он, а она пришла к нему ночью. И если она решила строить из себя распутницу, пусть сама и отвечает за последствия. Ричард не чувствовал за собой абсолютно никакой вины. Он сел рядом с Трилби и начал оживленно с ней разговаривать, не вспоминая о конфликте с Торном. Он хвастался, как раньше ездил на охоту, какую богатую добычу привозил, надеясь произвести впечатление на окружающих.
Однако он не произвел никакого впечатления на Торна, который сидел немного поодаль с чашкой кофе в руке. Торн был с ним очень холоден, так же, как и с Трилби. Он не разговаривал с ней и даже не смотрел на нее. Сразу после ужина он пошел спать, только раз обойдя лагерь вокруг. Он не пожелал Трилби спокойной ночи, что было замечено всеми. Она осталась сидеть с Ричардом, который облегчал ей боль и обиду своим живым интересом к ней. Странно, подумала она, еще только несколько дней назад Ричард был для нее всем. А сейчас он стал для нее ничем. Разве что служил в данный момент камуфляжем, чтобы не показать Торну, какой униженной она себя чувствует из-за его холодного безразличия.
Когда все в лагере легли спать, что-то нарушило тишину. Дождь давно перестал. Трилби почти засыпала в своей палатке, когда какой-то шум встревожил ее.
Высокая фигура появилась в палатке и склонилась над ней. Она вскрикнула, но чья-то рука нежно зажала ей рот.
— Тише, — приказал Торн, — он был очень встревожен. — Быстрее одевайся. Ты умеешь стрелять из ружья?
Она задрожала.
— Н-нет, — его встревоженный голос напугал ее.
Около палатки кто-то стоял с фонарем, и Трилби узнала Мосби Торренса.
— Быстрее поднимай остальных, — бросил Торн через плечо.
— Да, сэр.
Торренс ушел.
Трилби заметила, что в руках Торна сверкнул ствол револьвера.
— Что случилось?
— Мексиканцы, — отрывисто сказал он. — Наки объезжал окрестности нашего лагеря и наткнулся на их отряд. Они незаметно подкрались к нам. Мы можем успеть скрыться от них. Трилби, надеюсь, что у твоих друзей хватит выдержки. Все зависит именно от этого.
— С Беном и Сисси, думаю, все будет в порядке, — ответила Трилби. — Я… не знаю об остальных.
— Ты не знаешь, хватит ли выдержки у твоего любимого, ты это имеешь в виду? — холодно спросил он. — Я уверен, что он упадет на колени, и будет просить о пощаде, если что-то случится, но, должен заметить, я постараюсь, чтобы ничего подобного не произошло.
— А как насчет Сисси?
— Наки не пожалеет жизни, чтобы защитить ее. Я думаю, ты это уже знаешь, — добавил он.
— Ричарду это не понравится.
— К черту Ричарда. Вставай.
Она спала почти одетая. Вскочив и надев туфли и жакет, дрожа от холода и страха, она вышла с Торном из палатки. Он проводил ее в тень деревьев, где Мосби Торренс и молчаливый Наки собрали остальных.
— Послушайте, здесь чертовски неуютно, — заворчал Ричард. — Я не слышу ничего подозрительного.
— И не услышишь, пока вам не перережут горло, — заверил его Торн. — Это революционеры, и они очень отчаянные люди. У них нет ничего и им нечего терять. Если им удастся захватить одного из вас в плен и получить за это выкуп, поверьте мне, они сделают это.
— А не может армия с ними справиться? — спросил Бен.
— Армейских частей слишком мало, чтобы контролировать их многочисленные отряды, — объяснил Торн. — Протяженность границы слишком велика. Нужно уходить побыстрее и настолько тихо, насколько это возможно. Мы спустимся по заднему склону горы, и я надеюсь, что сможем уйти от них. Если нам не удастся уйти, значит, будет перестрелка.
— Я позабочусь о женщинах, — сказал Мосби Торренс. Джулия, Сисси и Трилби стояли рядом с ним. — Не беспокойся, — обратился он к Торну, держа ружье крепкой рукой. — Я ничего не упущу.
— Я уверен в этом, сэр, — Бен улыбнулся.
— Слава Богу, что мы оставили Тедди дома, — тихо сказала Трилби. — Было бы ужасно, если бы еще и он был здесь.
— Он будет в отчаянии, что не оказался здесь, — усмехнулся Торренс. — Пошли, леди.
Сисси бросила обеспокоенный, отчаянный взгляд на Наки, но она знала, что тот не ответит на ее взгляд. Традиции слишком глубоко владели им. Молясь о его безопасности, она последовала за другими.
У Наки на поясе висел большой нож, в руке он держал ружье. Нетрудно представить, подумал Торн, глядя на него, почему первые поселенцы боялись одного упоминания слова «апачи». В своих высоких мокасинах и кожаных штанах Наки выглядел настоящим дикарем. На нем была еще рубашка, но она едва ли смягчала его устрашающий вид. Когда стало известно, что возможна перестрелка с мексиканцами, он опустил палец в небольшую сумку, висевшую у него на поясе, в которой находилась липкая жидкость красного цвета, и нанес себе воинственные знаки на лицо. Цвет этих знаков соответствовал красному цвету повязки вокруг лба. Он был таким же угрожающим, как и создавшаяся ситуация.
— Сколько их? — спросил Торн.
— По меньшей мере, десять, — тихо ответил Наки. — Все верхом.
— Вы один вернулись в лагерь, не так ли? Может быть, вы привели их за собой, — сердито обвинил Ричард.
