— все звуки внешнего мира начали отдаляться.
Пространство вокруг меня стало расширяться.
Уже привычное ощущение падения внутрь себя, в глубины, где живёт истинная стихия.
Передо мной развернулся знакомый пейзаж потокового ядра. Пожалуй, нужно проверить всю стаю.
Я стоял на краю высокого плато, омываемого вечными ветрами. Под ногами твёрдый чёрный гранит, над головой серое небо, пронизанное серебристыми потоками воздуха. Они двигались спиралями. Воздух здесь был живым — он не просто дул, а думал, чувствовал и принимал решения.
Зона Рысей.
Я двинулся туда первым делом.
Режиссёр и Актриса лежали на вершине скалы, греясь под потоками стихийной энергии. Их серебристая шерсть переливалась в мерцающем свете, и оба выглядели сытыми, довольными и здоровыми. При моём приближении Режиссёр поднял голову и моргнул серебристыми глазами.
Вожак.
Как вы?
В полном порядке. Отдыхаем после тяжёлого боя. Восстанавливаем силы.
Актриса потянулась, как огромная кошка, и зевнула, демонстрируя острые клыки. Её глаза смотрели на меня с ленивым удовлетворением. После того случая в ядре, когда она помогла усмирить Старика, между нами установилось новое понимание. Она больше не чувствовала себя «запасной» рысью, второй после брата.
Мы готовы к новому, когда потребуемся. Я убила слишком мало, вожак.
Но пока… Голод утолён. — добавила она.
Я усмехнулся.
— Блин, это очень жутко выглядит, — откуда-то издалека раздался голос Стёпки. — Он реально там улыбается чему-то.
— Значит всё хорошо, давай отойдём, — Лана.
Я обернулся к вулканическим разломам. Зона Карца пылала оранжевым и золотым пламенем, воздух над лавовыми потоками дрожал от жара. Огненный лис свернулся клубком у самого края потока. Его рыжая шерсть отливала золотом и медью.
— Карц?
Лис приоткрыл один изумрудный глаз и лениво махнул хвостом.
Всё отлично, вожак. Готов жечь врагов по первому приказу.
Ты же помнишь, о чём мы договорились?
О-о-о да, жду не дождусь. Когда?
Совсем скоро. Будь наготове.
В его ментальном голосе слышалось удовлетрование — огненный зверь очень хотел превратить мой план в действие.
Я кивнул и направился к туманной долине.
Территория Афины встретила меня прохладой и запахом хвойного леса. Туман стелился между древними деревьями, и в его завитках мелькали тени. Огромная тигрица лежала между корнями исполинского дерева, и её яркие стихийные глаза следили за моим приближением с кошачьей неподвижностью.
Я всё поняла, вожак. Не чувствую вины.
В её ментальном голосе звучала холодная уверенность хищника.
Умница.
Я повернулся и посмотрел вперёд. В прошлом гладкая, ртутная преграда, где я видел Красавчика, стала мутной.
Она меня бесила. Как бесит пятно на очках, которое невозможно оттереть.
За стеной, в серой дымке, находился Красавчик.
Горностай занимался своим любимым делом — спал, свернувшись в воздухе клубком, словно гравитация на него не действовала.
— Эй, тунеядец, — я ментально постучал по перегородке.
Зверёк дёрнулся, просыпаясь. Он зевнул, смешно разинув розовую пасть, и подплыл к самой границе, прижавшись к ней белым брюшком.
Когда Красавчик почесал за ухом задней лапой, на долю секунды мне показалось, что за маленьким тельцем тянется длинный серебристый хвост. Не его собственный, а какой-то… чужой.
Слишком длинный. Уходящий куда-то в бесконечную глубь серой мглы.
Моргнул, протирая глаза.
— Чёрт, привидится же, — пробормотал я. — Похоже я очень хочу, чтобы ты был особенным, да, приятель?
Взглянул снова… Ну конечно, ничего.
Просто маленький зверёк. Показалось. Видимо, преломление света в структуре ядра шалит или ещё какая штука…
— Ты как там? — спросил я, чувствуя укол вины. Все мои звери здесь, в тепле, растут, а этот — как сирота на морозе. — Может, попробуешь попасть в ядро?
Красавчик посмотрел на меня своими черными бусинками. В них не было обиды, только какая-то лень.
Он прижался носом к преграде.
Не-а… Я ма-а-а-а-а-аленький.
— И что? — не понял я. — Красавчик, ты размером с крысу. Пролезешь в любую щель.
Он вздохнул, и от этого вздоха мутная стена пошла рябью, как вода от брошенного камня.
— Я маленький…
— Чего? — я нахмурился. — Ты можешь как-то объяснить?
— Спать хочу, — отрезал горностай, зевнул, свернулся в клубок и демонстративно отвернулся, превратившись в пушистое белое пятно.
Я постоял ещё минуту, глядя на него. Рябь на стене успокоилась.
Дьявол…
Ладно, вся стая цела и здорова. Мои звери отдыхают и набираются сил. Все, кроме одного упрямого старого…
Я повернулся к зоне Старика.
И остолбенел.
Раньше там была лишь скромная каменистая пустошь — несколько валунов, поросших мхом, клочок сухой травы. Территория новичка, чьё место в ядре ещё не определилось окончательно.
Теперь всё кардинально изменилось.
Зона Старика разрослась и оформилась в полноценный, детализированный ландшафт.
Передо мной раскинулась суровая горная тайга — острые скалы, поросшие низкорослыми елями и соснами, глубокие расщелины между серыми валунами. Воздух здесь был холодным и резким. Пропитался запахом хвои, мокрого камня и древней земли. Где-то в глубине рокотал горный поток, и этот звук смешивался с далёким, почти неслышным рычанием самой земли.
Массивные каменные столбы торчали из почвы, как клыки древнего зверя. Их поверхность была испещрена трещинами и покрыта лишайником. Между ними вилась едва заметная тропа, уходящая в густой сумрак ущелья. По краям росли кривые сосны, цепляющиеся искривлёнными корнями за голые скалы.
Вот оно что. Чувствуешь себя как дома, старый ты…
Фу-у-ух, спокойно, спокойно. И не таких дрессировали.
Территория истинного хищника-одиночки. Короля, который правил этими землями и не привык ни перед кем склонять голову.
Сейчас этот король прятался где-то в глубине своих владений, не желая выходить на зов молодого выскочки.
Я шагнул в зону Старика.
Холод тут же обхватил плечи острыми лапами. Температура здесь была градусов на десять ниже, чем в других зонах ядра. Каменистая тропа петляла между скал, уводя вглубь ущелья. С каждым шагом ощущение чужого, древнего присутствия усиливалось — росомаха прекрасно знала, что я здесь. И намеренно избегала встречи, играя в прятки.
— Старик! — мой голос эхом разнёсся между скал, отражаясь от камня и множась. — Выходи! Поиграем!
Тишина. Только ветер свистел в расщелинах, да где-то монотонно капала вода — кап, кап, кап.
Я продолжил идти вглубь. Тропа становилась всё более извилистой и привела меня к широкой впадине между двумя массивными валунами. К тщательно обустроенному логову, застланному сухим мхом, ветками и клочьями какого-то меха. Там, в глубокой тени, горели два жёлтых глаза.
— Ну и что? Я должен испугаться этого взгляда?
Глаза не двигались. Росомаха лежала, свернувшись клубком, и смотрела на меня с неподвижностью тысячелетнего валуна.
Не выйду. Мне и здесь хорошо. Тепло, тихо, никто не пристаёт с глупыми заданиями.
— Мне нужна твоя помощь снаружи. Прямо сейчас.
Обойдёшься. У тебя есть кошки —
