смело шагать по коридору вдоль бесконечных дверей, факелов и серых стен. Коридор по-прежнему никак не хотел заканчиваться и девушка вновь перешла на бег. В какой-то момент она остановилась обнаружив, что снова находится у той самой комнаты с которой все началось. Об этом свидетельствовали кровавые следы на полу, ее следы. От этого стало так жутко, что мурашки пронеслись по коже. Из-за двери вновь донесся плачь. Границы сна не выпускали ее за пределы коридора. Она подёргала несколько других дверей, как и ожидала они были заперты. Элизабет не двусмысленно намекали, что для нее есть только одна дверь.
— Сон. Это, просто сон, — произнесла она вслух набираясь смелости, — Давай! Покажи мне! — воскликнула Элизабет и толкнула дверь вооружившись ближайшим факелом.
Дверь распахнулась открывая взору зияющую черноту, с которой факел едва ли мог справиться. Элизабет шагнула внутрь, кровь и тельца детей на полу больше не пугали, но отвращали. Она выставила перед собой факел пытаясь осветить комнату, слабый, неуверенный свет огня высветил темную фигуру. Элизабет вздрогнула от неожиданности, когда она покидала это место, никого кроме нее в комнате не было. Но у снов свои правило, не было да появилось. У кровати, прямо на полу, кто-то сидел и мерно покачиваясь держал плачущего ребенка на руках. Девушка подошла ближе в попытке выхватить из темноты человека, чтобы рассмотреть лицо и замерла не то от страха, не то от удивления. Ей удалось опознать таинственную фигуру, факел окутанный дымкой, светил будто через мутную воду, но она смогла отчётливо увидеть рыжие волосы. Голова склонена к ребенку, лица не видно, но на полу определенно сидела Мари, с новорожденным, синюшным ребенком на руках. Она хладнокровно обматывала его шею пуповиной при этом по матерински трепетно укачивая, и пытаясь успокоить.
Огонь привлек не нужное внимание, Мари вскинула голову уставив взгляд прямо на Элизабет. Это точно была Мари, теперь сомнений быть не могло, но от былой красоты не осталось и следа. Лицо покрывали ужасные рубцы, кожа, как у старухи, была покрыта множеством глубоких морщин, глаза заплыли кровью, а во рту виднелся акулий оскал.
— Кто ты!? Как ты сюда попала!? — заверещало чудовище похожее на Мари.
Элизабет как никогда раньше желала развернуться и бежать без оглядки, но ее словно парализовало. Тело ни в какую не хотело слушаться. Ноги приклеились к полу, руки набились свинцом.
— Просыпайся! Давай же! Это все не по настоящему! — закричала она, но пробудится не выходило.
Мари отбросила дитя в сторону к остальным, предварительно туго затянув пуповину на шее, до Элизабет донёсся слабый хруст крошечной шеи. Затем монстр не спеша поднялся на ноги, внимательно всмотреться в лицо Элизабет, будто запоминая.
— Тебе тут не место, не стоило приходить. Это мое место, мой дом! Никто не смеет приходить! Никто! — прорычало чудовище и выбросило вперёд когтистые руки.
Элизабет пыталась увернуться, вышло нечто похожее на судорогу. Руки монстра вцепились в шею, его хватке позавидовал бы любой мужик. Безумные, кроваво-красные глаза с упоением смотрели на задыхающуюся жертву.
— Убирайся отсюда. Убирайся. Убирайся, — шипел монстр.
Элизабет чувствовала, что близка к потери сознания, но не могла и пальцем шевельнуть. Дыхание сперло, когти царапали кожу. Оставалось лишь смиренно ждать конца…
Ведьма подскочила на кровати как ошпаренная, судорожно хватаясь за горло и жадно глотая воздух. Из глаз невольно выступили слезы. На этот раз она была в своей кровати, чему была несказанно рада. Рядом мирно похрапывал Ричард. В окно пробивались первые лучи восходящего солнца. Пол был чист, никакой крови или трупов, уже привычный узорчатый ковер и не более. Восстановив душевный покой девушка вернула голову на подушку. На шелковой ткани лежали три рыжих, искореженных волоска. Выглядели они так, будто их над огнем подержали. Ведьма с психом смахнула их на пол как только заметила.
Вставать было еще слишком рано, но и уснуть не получалось. В голове раз за разом воспроизводился кошмар. Она разгадывала его значение пытаясь не упустить любой мелочи. Пролежав так около часа, ведьма все же уснула. И проснулась уже когда солнце было высоко в небе. Ричарда рядом не оказалось, может даже и к лучшему. Элизабет была сама не своя, все мысли сводились только к видению. Не терпелось поделиться новостями с Батором, да и быть может он сможет помочь разобраться.
Быстро надев платье Элизабет стала перед зеркалом дабы привести волосы в порядок. Ее внимание привлекли темные пятна на шее. Она приблизилась, и обнаружила отчетливые следы рук и пару маленьких царапин. В этот момент к ней пришло некое осознание истины, куда более глубинное и масштабное, чем казалось на первый взгляд.
— Этого не может быть, — пробубнила ошарашенная новым фактом ведьма.
В тронном зале было уйма народу. Слуги суетливо носили мебель под чутким руководством короля. Творилось что-то не понятное для Элизабет. Помещение заставляли столами и стульями.
— Доброе утро, дорогая! — воскликнул Ричард завидев жену.
— Доброе, а что происходит?
Ричард взял ее руку и поцеловал, только после этого ответил:
— А происходит торжество, в честь твоего исцеления, не большое, приглашено около ста гостей, гонцы с приглашениями уже в пути. Я встал с утра пораньше и подумал: «Почему бы не устроить в честь моей любимой жены праздник?», и не увидел причин этого не делать.
— Торжество!? Так неожиданно. А это обязательно? — смутилась ведьма.
— Разумеется. Я хочу поделится своей радостью со всеми, — Ричард весь светился от воодушевления.
— Хорошо. Я конечно польщена, дорогой, но…
— Никаких «но»! И кстати, я много думал как отблагодарить колдунью за помощь, и решил пригласить ее тоже. Ты ведь не против? Хочу предложить ей переехать в замок и работать у нас целителем при троне.
Эта новость окончательно подкосила Элизабет, на мгновение у нее даже закружилась голова.
— Нет, конечно не против. Что ты? — наиграно выпалила Элизабет. — Но, даже не знаю согласится ли она. Знаешь, эти ведьмы такие домоседы, да и дел у нее наверняка много.
— Я не оставлю ей выбора. Карета за ней отправится через пару часов. Дорога как никак не близкая. Как раз к торжеству подоспеет. Я уже распорядился на этот счет, — не унимался Ричард.
— Ну раз так, у нее правда
