Он взял с собой лишь горстку людей — тех, кто достаточно задолжал ему или достаточно замарался, чтобы держать язык за зубами. Нюмреки, которых Нептос оставил за спиной, внушали ему настоящий ужас — тут даже не требовалось лгать. Мало кто из коллег мог предположить, что наместник сам приложил руку к падению Катгергена. В самом деле: когда Риалус бежал через ущелье Градтика, он был уже почти уверен, что спасается бегством.
Именно поэтому Нептос прибыл в Ошению с готовой, вполне правдоподобной историей. На королевском совете, поспешно собранном Галданом, он поведал, как жестокие захватчики налетели на цитадель, точно снежный шквал. Некоторое время назад разведчики донесли о странном движении на Ледовых Полях. Он отправил туда отряд генерала Алайна, дабы тот прояснил ситуацию. Однако генерал со всем своим отрядом как в воду канул, и Риалус опасался, что с ними случилось несчастье. Атака же на Катгерген стала для всех полной неожиданностью.
Нюмреки, продолжал Риалус, явились огромной ордой. Это громадные создания, одетые в меха и шкуры, вооруженные копьями в два человеческих роста и тяжелыми изогнутыми мечами. Многие из них ехали верхом на рогатых животных с жесткой шкурой и толстой шерстью. Они вломились в ворота Катгергена, прежде чем успели поднять тревогу. Никто ничего не сказал и не объяснил — они просто начали убивать. Устроили безжалостную резню, словно наслаждаясь кровопролитием. Будто это было для них веселой забавой.
Нептос почти не врал. Нюмреки — «гости», как называл их Маэндер — прибыли большой кровожадной толпой. Мало кто оказывал им сопротивление, но они все-таки умудрились многих убить, в процессе явно получая удовольствие. Риалус, разумеется, не сказал Галдану, что вся Северная Стража нашла смерть в одной жуткой ловушке. Вместо этого он объявил, что солдаты яростно сражались, но вынуждены были отступать все дальше и дальше, сдавая крепость часть за частью. Наконец оставшихся прижали к стене цитадели, и тогда нападавшие вступили в переговоры.
— Вы видели их предводителя? — Даже сейчас, когда болезнь спины приковала его к креслу, Галдан все еще выглядел внушительно. Лицо короля было спокойно, хотя в голосе явственно слышалось беспокойство. — Как он назвался?
— Калрах, — отвечал Риалус. — Никогда не видывал более странных созданий. Не было никого похожего на них в Изученном Мире со времен Древних — тех, что походили на богов Итема…
— Вы хотите сказать, что они боги? — перебил его один из советников Галдана.
Риалус был несколько озадачен таким поворотом.
— Ну… нет. Я просто имел в виду, что они страшны на вид. Очень неприятные…
И с этого момента Риалусу почти не приходилось врать. Стоя перед отрядом нюмреков, он чувствовал себя так, словно смотрел сквозь деформированное стекло волшебного окна в какую-то другую эпоху, на существ, выкованных в совсем ином горниле, нежели люди. На тех, кто, по преданию, населял землю в далекие-далекие времена. Это были высокие создания, по меньшей мере на три-четыре головы выше обычного человека, длинноногие и длиннорукие, с широкими плечами. У них были черные волосы, кустистые брови и очень светлая кожа — в первые секунды Риалус даже подумал, что кожа чем-то намазана. Подойдя ближе, он решил, что это все же естественный цвет. Такого же оттенка был церемониальный напиток вадаянцев, который они пили на новый год: молоко, чуть разбавленное козьей кровью. Сквозь тонкую кожу проступал узор вен, видимый невооруженным глазом. Словно вены были нарисованы на бумаге, подсвеченной снизу…
Калрах, предводитель нюмреков, выступил вперед. У него была мощная шея с рельефно выступающими мышцами и свирепое лицо. Темно-карие глаза казались почти черными. Надбровные дуги сильно выдавались вперед, а подвижные брови, в которых сидели серебряные кольца; то и дело взлетали вверх, чуть ли не до середины лба. Риалус едва нашел в себе силы посмотреть в лицо этому созданию, но когда их взгляды встретились, он не смог отвести глаза, застыв от ужаса.
Нептос объяснил, что для переговоров они привлекли мейнца, который исполнял обязанности переводчика. Заявление было встречено изумленным шепотом ошенийцев.
— Хэниш Мейн знает об этом народе? — спросил Галдан.
Риалус предположил, что, очевидно, знает, затем продолжал:
— Калрах не объяснил причины нападения. Он просто сказал, что мы должны уйти. Катгерген более не наш, эту крепость пообещали нюмрекам. Меня отпустили, чтобы остальные могли узнать о приближении врага и подготовиться. Мол, так будет интереснее.
— Кто кому пообещал Катгерген? — ошеломленно переспросил ошенийский придворный.
Риалус пожал худыми плечами.
— Я не знаю подробностей. Мы были не в том положении, чтобы спорить. Калрах велел мне идти к своим людям и сказать, что их конец близок. Нюмреки будут охотиться на нас ради развлечения и жарить на вертелах.
— Вы шутите! — воскликнул король. — То, что вы говорите, не укладывается в голове. — Казалось, монарх разом растерял все умение мыслить рассудительно. — Вы сошли с ума?
Риалус почти готов был согласиться, что так оно и есть. Если б ему нужно было солгать, он ни за что не сумел бы выдумать подобное из головы. Тем не менее Калрах сказал именно это. Он сидел в цитадели, шутил со своими офицерами, разглагольствовал о всяких жестокостях, словно Риалуса нет и в помине. Словно переводчик не доносил до него каждое слово нюмрека. И то, что он говорил, вызывало дрожь. Нептос даже свел вместе колени, опасаясь, что еще чуть-чуть — и он позорно обмочится.
Ошенийцы засыпали Нептоса вопросами. Они понимали, что, очевидно, будут следующими, и требовали у изгнанного наместника подробностей, интересовались его догадками и предположениями. Риалусу понравилась роль доверенного советчика. О чем-то подобном он мечтал всю свою жизнь. Ему хотелось бы остаться здесь и честно помогать людям в борьбе с нюмреками. Ну, хотя бы советами… Однако искушение было легко преодолеть — стоило вспомнить выражения лиц Маэндера и Калраха. Рассудок возобладал, и Риалус отринул заманчивую идею. Он объяснил ошенийцам, что долг призывает его в Алесию. Галдан отпустил Риалуса, снабдив длинным письмом. Какое бы зло ни принесла сюда эта кровожадная орда, писал король, ошенийцы встретят его первыми… Как отважно и благородно! Но подобно многим другим возвышенным словам, эти имели не больше веса, что ветер, принесший их. Риалус не сомневался, что Ошения падет через пару недель. Максимум через месяц. Свое мнение он, разумеется, держал при себе.
Риалус покинул Ошению на борту корабля королевского флота, созерцая исчезающий берег, где уже начались военные приготовления. Нептос был очень доволен собой. Это чувство не покидало его до самой высадки на берег. Он мечтал о вилле в западных холмах Алесии — мечтал с тех пор, как впервые увидел ее мельком лет пятнадцать назад. Алесия… Для Риалуса именно она была настоящим центром Акацийской империи, истинной столицей. Живое сердце огромного государства, из которого в мир приходило все, достойное внимания. Он безумно любил это место — его роскошь и богатство, удовольствия, которые оно предлагало, неограниченную власть денег, бесконечный лабиринт интриг и пестрое разнообразие шлюх… Риалус всегда верил, что настанет день, когда он будет благоденствовать за стенами центрального города, нагретыми солнцем, увитыми густыми виноградными лозами и благоухающими сладкими запахами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
