class="p1">— У градоначальника должна быть карта города в кабинете на стене, — предположил я.
— Это если кабинет цел и я его вообще найду, — с сомнением сказал Валерон. — Но опробовать надо. Прямо сейчас начну.
Он напружинился, явно готовясь исчезнуть.
— Стой! — торопливо выкрикнул я.
— Что такое? — удивился Валерон.
— Мне ювелирный набор нужен. Хочу Наташе подарок сделать. День рождения у нее как-никак.
— В сейфах ничего подходящего нет?
— Там приметное всё. Пусть отлеживается. Давай в казарму пойдем, ты там всё выплюнешь.
— Почему в казарму?
— Мне Маренин там комнату приготовил. Хочу, чтобы Наташа не видела, чем я занимаюсь.
Валерон прицельно прыгнул мне на руки, намекая, что он собака мелкая, неторопливая, идти в этой форме будет медленно и тяжело. Я прикинул, что так действительно выйдет быстрее, и с рук сбрасывать не стал, так и потащился в казарму, только набросил на себя кожух, специально припасенный для таких целей.
— Тебе сколько времени понадобится? — спросил я.
— Как пойдет, — честно ответил Валерон. — Если до реликвии добрались раньше нас, то и до банков могли. И тогда какой смысл нам морочиться с их сейфами и хранилищами? Короче, если не вернусь до вечера, значит, банки не вскрыты и там есть что таскать. Вернусь — банки, где я побывал, уже ограбили до нас. Обидно, конечно, будет, потому что я себя уже чувствую им, грабителем банков.
— Грабителем можно себя почувствовать и в пустом банке. Главное — настрой.
— Антураж не тот, — возразил Валерон.
В казарме Маренин выделил мне узкую комнату, в которой как раз влез стол и небольшой шкаф, а больше туда при всем желании впихнуть было нечего. Меня устроило. Валерон выгрузил все ювелирные прибамбасы и гордо отправился грабить банки. В таких вещах он был незаменим: в этом направлении его способность проникать через стены работала исключительно в плюс, в отличие от стен нашей спальни. Причем в столице такой проблемы, скорее всего, не будет — в Святославске Валерон любит проводить время с Хикари.
Переделать я решил конкретный комплект с сапфирами. На мой взгляд, он не представлял художественной ценности и вряд ли представлял историческую. Кажется, сейф, в котором я его нашел, принадлежал купцу. Комплект служил одной цели — показать преуспевание, поэтому пустить его на переделку было не жалко. Там не было тонкой работы. Подозреваю, что ювелир, создававший это «чудо», плевался от отвращения. Или же у него вовсе не было художественного вкуса — такое тоже могло быть. Тогда он в точности выполнял пожелание клиента и радовался, что вещи производят именно то впечатление, которое требовалось.
Для Наташи же всё это было слишком громоздким. От прежнего набора останутся только застежки и крепления, а всё остальное уйдет в переделку. Там, где сейчас были толстые куски золота, пойдет тонкая ажурная вязь. Поначалу я хотел нарисовать эскиз, а потом понял, что в этом нет необходимости: я представлял набор так, как будто он уже был сделан. Оставалось только накладывать готовые части на схему в моей голове. Похоже, это было бонусом от навыка ювелира.
Провозился я до вечера, чувствуя удовлетворение и оттого, что получается задуманное, и оттого, что Валерон не вернулся, а значит, нашел себе занятие на несколько дней. За его пребывание в зоне я уже так не переживал, как в первые его попытки ходить по таким местам. Потому что убедился: твари Валерона в бесплотном виде не чуяли, а сам он прекрасно мог постоять за себя. А если не мог, никогда не геройствовал, а совершал мудрое тактическое отступление.
Опять же на ночевку он мог проникнуть в любое закрытое место, где находился бы в безопасности. Увы, не в тепле — с этим ничего нельзя было поделать, разве что выдать ему персональный согревающий артефакт. А еще лучше — маленькую персональную артефактную палатку по типу той, что он приволок еще из куликовской зоны. Но сам я сделать пока подобного не мог, а заказывать… Мне страшно было даже представить, сколько это могло стоить.
Когда к обеду я понял, что Валерон сегодня не вернется, на вечер у меня наметились вполне определенные планы, нагло нарушенные вчера этим мохнатым гадом. Я заперся в своей ювелирной мастерской и создавал изделие с мыслями о той, кому оно будет подарено. Мечтания были прерваны Марениным, который постучал и сообщил:
— Княгиня вернулась, Петр Аркадьевич.
— Да чтоб ее! — возмутился я. — Ночевать я ее не пущу ни при каких условиях. Проверяй потом за ними, не подбросили ли чего, а Валерон на задании, будет через пару дней. Сказала, что ей нужно?
— Нет, потребовала вас, Петр Аркадьевич. Из саней не вышла и внутрь не рвется. Ума не приложу, что ей нужно. Только недавно уехала же?
Я не стал сообщать Маренину, что причину возвращения княгини я знаю, и она, эта причина, сейчас где-то в зоне прогуливается с Валероном, пусть не совсем добровольно и не в совсем живом виде. Точнее, совсем неживом, зато целом. Так вот. Говорить об этом я не стал. Некоторые вещи не стоит знать даже безопаснику.
— Забыть она ничего не могла, мы всё проверили. Впрочем, скоро узнаем, что ей нужно.
За ворота я вышел и первым делом поздоровался, на что княгиня сразу бросила:
— Где она? — даже не снизойдя до приветствия.
Выглядела она необычайно злой, как и ее охранники, которые сверлили меня недовольными взорами, а менталист еще и пытался давить на мозги.
— Кто она, Мария Алексеевна? — спросил я.
— Эта неблагодарная девчонка, София, — бросила она.
— София уехала с вами. Совершенно нелогично спрашивать у меня о том, что должны знать вы, — ответил я. — Я предлагал Софии сопроводить ее к брату, но она предпочла уехать с вами. Вы ее где-то потеряли?
Княгиня ожгла меня ненавидящим взглядом. Если бы я питал хоть какие-то сомнения в отношении ее чувств ко мне, сейчас они благополучно развеялись бы.
— Она сбежала, — всё же снизошла она до ответа.
— Вы ее чем-то обидели, Мария Алексеевна?
— Я? Да мы прекрасно с ней общались до того, как она отправилась к себе в комнату. Но когда я решила к ней зайти, пожелать спокойной ночи, мерзавки там не оказалось. Исчезла вместе с вещами.
— Вы серьезно думаете, что я ее выкрал, Мария Алексеевна?
— Ах, я уже
