не знаю, что думать, — недовольно выдохнула она. — Я понадеялась, что она вернулась сюда.
— Не вернулась. Она собиралась к брату, насколько мне помнится, до того, как приехали вы. Может, она туда и отправилась?
— Ваше поколение необычайно наглое, — выдала княгиня. — Она прекрасно понимала, с какими сложностями для меня сопряжено путешествие в это время, и всё равно заставила за ней побегать. Но этот ее поступок отвратительнейший. Бросить меня на постоялом дворе и уехать непонятно куда…
— Вы совершенно правы, Мария Алексеевна, — согласился я, надеясь, что это ее успокоит и заставит уехать.
— Я хочу проверить, не у тебя ли она все-таки, — неожиданно сказала она. — Я слишком долго ехала, чтобы сейчас развернуться и уехать несолоно хлебавши.
— Вы можете пройти, ваши сопровождающие — нет. Не хочется их потом выковыривать из охранной системы. При этом тратится заряд.
Скверник стиснул челюсти, как будто был хорошо воспитанным борцовым псом, хозяин которого строго-настрого запретил ввязываться в драку.
— Это моя охрана! — возмутилась княгиня, растерявшая остатки самообладания.
— С каких пор вам нужна охрана для общения со мной?
— С тех пор, с которых я тебя подозреваю в исчезновении Софии, — выпалила она. — Не стоит опасаться моих охранников, они ничего против тебя не злоумышляют.
— Поэтому один из них прямо сейчас прокачивает мой навык иммунитета к воздействию на разум? — усмехнулся я. — Нет, я не возражаю. Навык у меня низкого уровня, рост ему необходим. Но это никак не говорит в пользу вашей версии об их нейтральности по отношению ко мне.
Княгиня повернулась к своему человеку и рявкнула:
— Прекратить!
Мне подумалось, она беспокоилась исключительно о том, чтобы не дать мне возможности бесплатной прокачки. После приказа она опять повернулась ко мне и спросила:
— Теперь они могут пройти?
— Нет, конечно, Мария Алексеевна. Мне вообще непонятно, почему София могла бы вернуться ко мне. Приехала она ко мне по вполне определенной причине: желала обменять на деньги доказательства того, что Антон устраивал на меня несколько покушений. Признаться, это меня не заинтересовало.
Княгиня уже едва сдерживалась, чтобы не заорать и на меня с требованием немедленно выполнить ее приказ. Прикрыла глаза на пару секунд, взяла себя в руки и почти элегантно покинула сани, знаком показав охранникам, что они остаются.
Выказывая нарастающее раздражение, она прошла в комнату, отведенную Софии при ее визите, и убедилась, что той там нет. Сомнения наверняка у княгини остались: поместье большое, при желании черта лысого спрятать можно. Но выказывать их она не стала, сообразив, что причин возвращаться сюда у Софии действительно не было. Она обвела взглядом комнату, потом сказала:
— Говоришь, хотела обменять доказательства на деньги?
— Поскольку денег у меня нет, обмена не получилось, — скромно ответил я.
— Ой ли? Содержать столько людей дорого.
— Поэтому и нет. Зарабатываю в зоне как могу. А могу немного.
— Мне нужны наличные, — повернулась она ко мне. — Желательно побольше. Для начала мне бы хватило пары тысяч.
— Мне бы не хватило даже для начала, — вздохнул я, притворяясь идиотом. — Всё так дорого.
— Выбрось из поместья половину — на сэкономленное сможешь поддержать семью. У нас с Антоном сложная жизненная ситуация, потом тебе воздастся сторицей.
В отношении этой семейки — разве что на том свете, куда я не тороплюсь.
— Не помню, чтобы вы с Антоном помогали мне, когда у меня была сложная жизненная ситуация, — не удержался я. — Антон если и тратил на меня деньги, то только на то, чтобы нанять убийц. С чего вдруг я оказался вам должен? Не надо мне говорить о родственных чувствах. Их у вас нет.
— Вот ты как заговорил? Впрочем, чего удивляться. Благородство — это не то, что можно поставить тебе в заслугу.
— Боюсь, его нельзя поставить в заслугу ни вам, ни Антону.
— Ты не заслуживаешь моего хорошего отношения. Я надеялась, что ты взял хоть что-то от отца, но нет — наследственность матери оказалась сильнее. Подумай о своем поведении. Может быть, если ты хорошо попросишь прощения у меня и Антона, мы сможем тебя простить.
— Убирайтесь. И чтобы я больше никогда не видел вас на пороге своего дома. Вас не впустят.
Она подвигала нижней челюстью совершенно странным образом, как будто примерялась, как меня ловчей укусить. Потом развернулась и рванула на выход. Провожал я ее исключительно для того, чтобы убедиться: она ничем здесь не нагадит.
Княгиня вылетела из ворот, плюхнулась в сани и бросила: «Поехали отсюда». Меня она не удостоила ни словом, ни взглядом. Похоже, с родней отца отношения у меня окончательно порваны. И это замечательно. Устал я от них.
Глава 21
Об окончательном разрыве с Вороновыми я решил сразу сообщить Наташе. С Антошей я тоже решил больше не общаться ни под каким соусом и сказать при следующей встрече, что София предоставила доказательства его участия в покушениях на меня. Отвалится сразу же. В этом плане он человек простой, предсказуемый, можно даже сказать — примитивный. А вот княгиня будет пытаться меня прогибать.
Временами ее поведение казалось абсолютно нелогичным, но, может, так проявляется слепая любовь к внуку? Содержание письма ее супруга, моего покойного деда, меня интересовало всё сильнее и сильнее, но княгиня мне с ним возможности ознакомиться не даст. Подозреваю, что она его уже уничтожила. Но проверить надо будет. Как вернемся в Святославск, попрошу Валерона прогуляться по ее сейфам. Тащить всё будет не нужно — возможно, конверт лежит где-то сверху. Или не лежит, тут уж как повезет.
Не давала покоя мысль и об охранниках. Насколько они вообще подконтрольны княгине? Валерон уверял, что на десятом уровне навыка я смогу знать, кому давалась клятва, но нет, этого не случилось — оказалось, что нужно что-то еще. Пока я видел только четкие отпечатки как клятв верности, так и разовых по каким-то серьезным поводам. Таких, как, например, клятва о неразглашении. Но кому всё это давалось, для меня всё так же оставалось загадкой.
Немного подумав, я развернулся и, вместо Наташи, отправился искать Маренина. Обнаружился тот в казарме.
— Георгий Евгеньевич, а это обычное дело, когда у княгини охранники присягают лично ей?
— Вы всё про Марию Алексеевну? Мне эти типы тоже никогда не нравились. Обычно дружинников тщательно подбирают, с многочисленными проверками,
